Автор
В самолете хлопают и улюлюкают, словно старик Меркури ожил со своими танцами. Вы с моей престарелой соседкой по бизнес-классу подмигиваете друг другу, она прижалась к витрине Картье из страха перед полетом — даже в таком уютном путешествии есть место для слез и молитв.
Я могу часами болтать о самой несущественной ерунде, начиная от того, что я ела на завтрак и заканчивая тем, как хорошо выглядит Риз Уизерспун в сериале Большая маленькая ложь, а Глеб стоически выносит эти разговоры.
— Как проходит твоя стажировка, малыш? — ласково спрашивает Глеб, после того как вы заказываем два больших континентальных завтрака и две чашки капучино. — Справляешь с аналитикой?
Разумеется, я справляюсь. Мне вообще учеба легко дается — с заумными генами моей мамы по-другому и быть не могло. Мне бы еще усидчивости и дисциплины, как у Глеба — стала бы лучшей студенткой на потоке.
— Со стажировкой порядок. — отмахиваюсь беспечно. — Кстати, о ней. Сегодня вечером мой новый шеф корпоратив собирает в клубе на Столешниковском. Я уточнила — можно прийти парами. — Я и, правда, спросила об этом у моего верноподданного Стаса, и он с кислой миной сообщил, что вряд ли кто-то будет против, если я приду со своим парнем.
— Никусь, малыш, — лицо Глеба страдальчески кривится, и он тянет руку через весь стол с явным намерением меня успокоить. Плохой знак. — Ты же знаешь, не люблю я все эти клубы. Может, сходишь одна?
Дракониха во мне полыхает огнем и машет крыльями от того, что Глеб хочет лишить меня законного выходного вместе, но после того, как я раз пять широко раздуваю ноздри, мне удается обуздать гнев и сказать спокойно:
— Там будет человек пятнадцать здоровых парней и всего две девушки, включая меня.
Еще одно положительное качество Глеба: он на сто процентов мне доверяет, а потому совершенно не ревнует. Ревнивым был Витя, который меня даже к книжному Фандорину и киношной заднице Кэпа ревновал.
