Вызвали участкового Заломова да слесаря из ЖЭКа, тот замок вскрыл…
Ну что тебе сказать… сама я там не была, врать не буду… но участковый сказал – жуткое зрелище. Лежит старик мертвый, да только не видно, старик это или кто, потому как тело так искусано… такое впечатление, что его дикие звери драли. Волки там или медведи… Да только откуда в городе дикие звери возьмутся?
Алевтина вспомнила, как они с Александром двадцать лет назад оперировали несчастного Ваську Долгова. И как старый охотник дед Михей твердо и уверенно сказал, что никакой дикий зверь так человека изувечить не может.
– Так что увезли то, что осталось от Сигельдеича, а где похоронили, это я тебе не скажу, не знаю, – продолжала тетка. – А он тебе кто?
– Да так, знакомые просили его навестить, да. видно, напутали что-то… – Алевтина поскорее пошла прочь.
Мысли в голове крутились самые неприятные. Сигельдеич мертв, эта тетка знает точно. Но ведь она, Алевтина, была у него буквально час назад и разговаривала с ним!
Значит ли это, что ей все привиделось? И разговор с Сигельдеичем, и как она убегала от злодея, и как вошла в зеркало… Похоже, что так… А уж если рассказать кому-то, как она беседовала с репродуктором, то ее точно отправят на обследование в психбольницу.
Черт возьми, что с ней происходит? Откуда эти видения? Нет, нужно взять себя в руки. Ей не на кого рассчитывать, у нее из близких один только кот.
Алевтина незаметно оглядела себя. Так, одежда вроде бы вполне приличная. Пальто надо бы в чистку отдать, но это мелочи. Сумки нет, а ведь была же… Стало быть, она пропала. Потеряла она где-то сумку. Так, только не паниковать.
Да ничего особенного, косметика далеко не новая, кошелек, а денег в нем немного. Карточки можно заблокировать. Пропуск в больницу она с собой сегодня не взяла. А вот ключи, как от дома, так и от машины, вот они, в кармане, она всегда их так носит.
Алевтина нащупала в кармане ключи и устремилась прочь от этого заколдованного места. Вот и яма с проложенными над ней хлипкими мостками.
Увидев за ямой свою машину, Алевтина почувствовала некоторую уверенность. Стало быть, существует в ее жизни что-то материальное, устойчивое. Вот же, она четко помнит, что ставила здесь машину. И вот она стоит, ее ждет.
Это вселяет надежду, что с ней, Алевтиной, все не так плохо.
Но когда она взглянула в машине на часы, то поняла, что все-таки что-то не так. Потому что часы показывали три минуты пятого.
