Было ли все это на самом деле или ей просто показали какой-то фильм, может быть, созданный искусственным интеллектом?
Но все было такое настоящее, такое подлинное… она отчетливо видела мертвое лицо Канюкова, видела на нем печать смерти.
Алевтина стояла перед удивительной, таинственной папкой в полной растерянности…
Фотография давно уже перестала оживать, теперь это был просто обычный официальный снимок лица Канюкова, причем, как все фото на документах, довольно некачественный.
Перед тем как закрыть папку, Алевтина еще раз пробежала глазами короткий текст под фотографией. Канюков Петр Степанович, родился тогда-то, умер… дата запрыгала у нее перед глазами. Умер 24.09… нынешнего года.
Так, сегодня у нас какое же число? С утра и не вспомнила.
Дежурство у нее было вчера, то есть двадцать второго, дни дежурств она точно знает, в отделении расписание висит. Значит, сегодня двадцать третье сентября. А двадцать четвертое, значит, завтра… как же это понимать?
И что делать? Алевтина захлопнула папку.
И вдруг она осознала, что находится не в кабинете со всезнающим репродуктором и таинственной папкой на столе, а на знакомом пустыре, перед дверью в одноэтажный кирпичный дом, где живет старик Сигельдеич.
К счастью, бездомных собак здесь больше не было.
Алевтина постучала в дверь.
Она постучала снова – изо всех сил, сперва кулаком, потом ногами.
И снова не было никакой реакции.
Вдруг у нее за спиной раздался неодобрительный, скрипучий как несмазанная дверь голос:
– Ты что стучишь? Ты что безобразничаешь?
Алевтина обернулась.
У нее за спиной стояла приземистая тетка лет шестидесяти с хозяйственной сумкой на колесиках.
– Ты чего стучишь? – повторила она.
– Да мне к хозяину здешнему нужно, к Сигельдеичу. Он ведь здесь живет?
– Что?! – тетка присвистнула. – Надо же! Вспомнила! Его уж лет пять нету. Умер Сигельдеич.
– Точно? – вскричала Алевтина. – Вы не путаете?
– У меня нет такой привычки, чтобы путать. – Тетка сурово поджала губы. – Говорю тебе, что помер старик, значит, так и есть. Мы как узнали? Собаки бездомные повадились у него под дверью выть. Сядут и воют. Ну прогонят их, а они опять придут, да не одна-две, а с каждым разом все больше.
А тут как-то идет мимо Виктор Палыч из шестнадцатой квартиры со своим питбулем. И пес этот как сядет возле двери да как завоет! Ну, раз такая серьезная собака воет – стало быть, дело и правда плохо.
