Сигизмунд зажмурился и еще раз тихо, с наслаждением простонал: а–а… и лик сделал страдальческий, будто его пучит.
Лантхильда тишком приблизилась. Спросила что–то. Сигизмунд выжидал. Сейчас он расквитается с ней за все. Включая пение в ванной.
Когда она заботливо наклонилась над ним, он слегка приоткрыл глаза. Над ним нависала туповато–испуганная физиономия. Пора! Он взметнул вверх руки и быстро щекотнул ее по ребрам.
Лантхильда подпрыгнула, испустив ужасающий визг, и вылетела из комнаты. Напоследок хлопнула дверью.
Сигизмунд выключил свет и снова лег.
Полежал, посмотрел в потолок. Сон как рукой сняло. Ну вот, опять обидел.
Прислушался. У девки было тихо. Вроде, не ревет.
Поворочался немного. Встал, направился к Лантхильде. Взаимопонимание обратно налаживать.
Лантхильда сидела на тахте, нахохлившись. Когда он вошел, даже не повернулась. Сигизмунд зажег свет. Не отреагировала.
Он присел перед ней на корточки. На него мрачно уставились водянистые нордические глаза. Время от времени девка помаргивала. И всђ.
— Йааа, — протянул Сигизмунд завлекающе.
Никакого ответа. Не желала девка в беседу вступать.
— Ладно тебе, девка, дуться, — сказал Сигизмунд. — Ты меня тоже со своим лимоном достала. — И, желая сделать ей приятное, добавил с искренней убежденностью: — А Наталья ист двала.
Лантхильда продолжала молчать. Сигизмунд продолжил беседу на ее языке, присовокупив еще одну надежную фразу:
— Вавила ист свиин.
Тут девка разразилась длинной назидательной тирадой. Из этой тирады Сигизмунд уловил, что Вавила нэй свиин. Что напрасно он, Сигизмунд, к Вавиле–то прибадывается. Потому что Вавила — правильно живет. А вот он, Сигизмунд, неправильно живет — на ее, девкин, квалифицированный погляд.
Лантхильда явно его поучала. Обводила рукой комнату, показывала на коридор и вопрошала: где, мол, у Сигисзмундса свиин? Где у него, непутевого, гайтс? Где иные необходимые вещи? Один только кобель, да и тот бесполезный. И на кровать лазит.
Девка с презрением показала на кобеля. Тот преданно застучал хвостом по полу, сунулся облизать руки.
От долгого сидения на корточках у Сигизмунда затекли ноги. Он поерзал, чтобы разогнать кровь, и упал. Лантхильда прервала свою тираду и засмеялась. Сидя на полу, Сигизмунд засмеялся тоже.
— Ну ладно, — сказал он. — Спать пора. Спать.
Он показал, как спят и храпят. Лантхильда опять засмеялась. Скорчила «лимонную рожу». Сигизмунд взвыл тихонько, простонал «нии» и вышел.
* * *
— Стииг!.. Стииг уут!.. Стииг!.. Сигисмундс, стииг!..
Сигизмунд подскочил, как ужаленный. Лантхильда трясла его за плечо и монотонно тянула. Что–то в ее тоне было погребально–тревожным.