Рукой вокруг себя покрутила — будто летает вокруг нее кто–то. Невидимый.
Вот, блин. Она же рекламе верит, дурища дремучая. Ей надо, чтоб паста из тюбика вылетала и круги описывала.
Лантхильда закончила пантомиму, взяла щетку, накрыв сигизмундову руку своей и объявила:
— Ункара!
— Еще чего! — взъярился Сигизмунд. — Миина — и точка. Я тебе другую куплю. Будет эта… как ее там… тиина… зиина…
— Миина! — объявила девка. И снова заторопила его куда–то. Господи, потолок на кухне упал, что ли?
Сигизмунд торопливо умылся. Девка маячила за плечом, смотрела. Была недовольна проволочкой.
Не дав ему как следует вытереть лицо, потащила на кухню. Потолок был на месте. Стены, вроде бы, тоже.
Сигизмунд вопросительно посмотрел на Лантхильду. Она мялась в дверях, тупила глазки, перебирала пальцами подол свитера. Аж зарделась.
Ага, вот оно что. Мы приготовили завтрак. В первый раз. Полезность свою явили. Во всей ее шири и мощи.
Посреди стола стоял поднос. На поднос горой было вывалено печенье. Не было у Сигизмунда печенья! Где она его взяла? Не в магазин же ходила?
Кроме печенья, метрдотель предлагал благосклонному вниманию крупно нарубленный сыр. Топором девка его крошила, что ли? Куски были каждый размером почти с девкин кулак. Хлеб она нарезала большими ломтями. Лежали яйца — из холодильника взяла. Сигизмунд крутнул одно — сырое.
Он повернулся к Лантхильде, глянул вопросительно. Она чуть–чуть подняла глазки и повертелась из стороны в сторону. Так маленькие девочки делают, когда кокетничают. И еще деревенские дурочки. Когда трактористу–ударнику глазки строят. И то не всегда, а только в советских кинокомедиях о прелестях колхозной жизни.
К сытному блюду полагался растворимый кофе. В очень больших кружках. С этими кружками Сигизмунд и Наталья ездили в Крым, когда только–только поженились. С тех пор минуло… Где только Лантхильда их откопала?
Кофе был уже растворен в тепловатой воде. Полкружки занимал сахар. В сахар втыкалась ложка. Видимо, так задумано дизайнером сервировки.
Сигизмунд сел за стол. Поманил девку, чтобы садилась. Она тут же плюхнулась на табуретку. Обеими руками потянула к себе кружку с кофе и начала хлебать. Пристрастилась к кофе. Сахар оттуда ложкой выедала, почавкивала.
Интересно, а как она плиту зажигала? Боится, небось, плиты. Сигизмунд потрогал чайник. Холодный.
Сигизмунд спросил:
— Воду откуда брала? — На чайник махнул. — Оттуда?
Лантхильда посмотрела на чайник, подумала. Потом резко мотнула головой. Заговорила, явно гордясь своей находчивостью. На кран показала.
Ну конечно. Нашла в кране теплую воду. Обрадовалась. И плиту зажигать не надо. Как удобно–то!
Сигизмунд решительно отобрал у Лантхильды кружку. Взял обе и понес к раковине. Лантхильда, широко раскрыв глаза, наблюдала за ним.