Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
Куда только таможня да санитарные кордоны смотрят?"
"Документов у полоумной гринписки никаких при себе не было. Утеряла, что ли?
Он еще раз взял грязную рубаху, встряхнул. Его окатило тяжелым запахом. Тьфу, мерзость!
И тут он увидел.
То есть, он на самом деле увидел.
Наметанный глаз тараканобойца ухватил ЭТО сразу. ЭТО не спеша перемещалось вдоль шва. И еще ОДНО… А сколько же в мешке осталось?
Все белье прокипятить. Срочно. Все кругом отравой залить. Себя продезинфицировать. Кобеля.
Девку — гнать. В три шеи.
И ведь сам же для нее постельное белье постилал, мудак! Белье, кстати, тоже
— кипятить. И тахту обработать…
Швырнул одежку обратно в мешок. Мешок затянул узлом потуже.
Долго мыл руки. С мылом, под горячей водой. В зеркало на себя не смотрел — в зеркале мудозвон маячил. Смотрел на себя «внутреннего» — решительного и беспощадного.
И тут у Сигизмунда зачесалось в голове. Он машинально поскребся и заледенел: перекинулись! Тут же зуд прошелся по колену.
А за всем этим явственно рисовался вовсе уж инфернальный охтинский пахан–извращенец, свирепо растлевавший девку в ванной: мол, где моя ненаглядная лялька? Может, я ее нарочно в золото одел и в говне вывозил, а ты мне, падла, кайф сломал! Пор–решу, сука!
…А может и в самом деле притащить участкового и сдать девку к чертовой матери? Сдать — и дело с концом!
Ага.
Может, в РУОП позвонить? В «антишантажный комитет»? Так, дескать, и так… В конце концов за ради чего налоги–то платим.
Но и здесь, чувствовал Сигизмунд, не сыскать ему понимания. Там люди серьезные. И сам Сигизмунд перед ними — человек очень серьезный.
Ну, и что теперь? С такой глупостью, как вшивая девка, в РУОП соваться? Мол, нашел в гараже угонщицу. Налицо взлом. К себе привел. Наркушница оказалась. По–нашему ни бум–бум, на шее золота немеряно, золото фашистское, в свастиках, роба во вшах, гадит на паркет, аусвайса не имеет.
