Автор
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
Раздел Chitat.online для книги «Анахрон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Беньковский Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
С Михал Сергеичем Сигизмунд, видимо, жил в противофазе: когда тот уже был на работе, Сигизмунд только выходил из дома. Если бы не протечка, могли бы и вообще не встретиться."
"Сигизмунд взял мешок с грязными газетами, упиханный Лантхильдой, и вынес на помойку. Заодно кобель получил удовольствие — пробежался с громким лаем и спугнул стаю ворон.
Когда они вернулись домой, Лантхильда успела везде расставить тазы и тазики. Она занималась уборкой, следуя какой–то своей, таинственной, системе, в которой Сигизмунд не чаял разобраться. В одних тазиках была беловатая мутная вода, в других грязноватая. К каждому тазику полагалась для полоскания своя тряпочка. Причем Лантхильда не давала эти тряпочки выбрасывать — она их сушила и хранила до следующей уборки. Таких уборок уже было две, но те были локальными и почти незаметными. Сегодня же девка развернулась вовсю.
Сигизмунд вымыл руки и начал все–таки собираться в офис. В это время в дверь позвонили.
Федор.
— Ты что пришел? — спросил Сигизмунд. — Случилось что?
— Да нет. Мимо шел. Вы же сказали, что сегодня дома будете… Не хотел по телефону.
— Проходи.
Федор ловко увернулся от молотка и ножниц. Проник в квартиру. Огляделся. Оценил количество тазов в коридоре.
— Побелку сегодня делали, — пояснил Сигизмунд.
— Да уж вижу.
Федор расшнуровал свои сложные шнурки, то и дело отвлекаясь на отпихивание любопытной морды кобеля. Прошествовал на кухню.
Сел. Настороженно посмотрел на Сигизмунда.
— А эта что… до сих пор у вас живет?
— Да.
— А что эти ее не заберут?
— Они мне ее вроде как подарили.
Федор диковато посмотрел на Сигизмунда, но от оценок, как всегда, воздержался. Приступил к делу.
— Было так, — начал он.
— Чаю будешь?
— Да. Приехал по адресу. Коммуналка — в страшном сне приснится. Гигантская. Этот, который купил, — видел я его. Бандит. Серьезный человек… Продешевили мы, конечно. Там работы… До революции — хоромы были! Там в одном месте еще лепнина сохранилась. И посреди одной комнаты колонна стоит. Деревянная такая, витая, разрисованная в разные цвета. Потемнело все уже, конечно… Перед самой революцией там профессор какой–то жил. Вроде как в «Собачьем сердце», такой же. Потом его, естественно, уплотнили. Комиссара вселили. В общем, сейчас там — представляете? — опять профессор живет. С женой и дочкой. В маленькой комнатушке, где прежде кухарку держали. Потом старуха там живет, дочка этого комиссара. Совсем из ума выжила.
