Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
В стране война была, Великая Отечественная, а они и не ведали. Потом открыли их, как Колумб Америку, а они взяли и перемерли. К микробам нынешним неприспособленные оказались."
"Сигизмунд покосился на девку. Предположим, полвека назад, спасаясь от советской оккупации, ушли в дремучие леса девкины предки. Выкопали там землянку… Нет, две землянки. Одну для жизни и размножения, другую для того, чтоб золото–брильянты хранить.
В первой землянке, когда черед пришел, выродили девку. Во второй лунницу сберегли. В урочный час соединили одно с другим и прочь отослали…
Гипотеза была, что называется, от балды.
Думаем дальше. Ду–умаем…
…И отправилась девка с лунницей в путь–дорогу, прочь от отеческой землянки, в люди. Будучи сызмальства к лесам привычной, границы новоявленные девка миновала с легкостью. Небось, и собаки пограничные, мухтары героические, девкин след не брали — за свою держали.
Попав же в Питер, по дурости да по неопытности оказалась девка на Охте…
В тумане неопределенности с готовностью проступила омерзительная харя охтинского изверга.
Нет, попробуем без Охты…
И связалась наша девка с торчками. Однако лунницу золотую каким–то образом уберегла. Сама же — увы! — не убереглась…
А может, и уберегаться не надо было. Дал кто–нибудь по доброте пайку «кислоты» — и готово. Много ли дикой девке потребно, чтобы крышей съехать?
Нет, слишком уж шаткая гипотеза. Не верится.
Вернемся к изначальной ситуации. В одной землянке девка произрастает, в другой — золото–брильянты хранятся.
И вот в один прекрасный день прокралась девка в Землянку Номер Два, изъяла оттуда самый блестящий предмет и сбђгла, томимая неведомым зовом.
Дальше — см. предыдущую гипотезу. До появления в граде святого Петра.
Затем следуют бессвязные приключения дикой девки в Санкт–Петербурге, вплоть до вчерашнего вечера, когда занесло ее в здешний двор.
В данном случае наличествует жертва исторических процессов, которым нет дела до страданий конкретной личности.
