Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
За Сигизмундом, зацепившись, волочился ватник — для грязных работ.
Подобравшись к девке, Сигизмунд мгновение яростно смотрел на ненавистную зареванную харю, затем силком разжал девке пальцы, едва не сломав, и отобрал лунницу. Провел пальцем по золотым свастикам. А потом, разом решившись, с силой, едва не оборвав ремешок, надел девке ее собственность на шею.
После чего откинул голову к стене и закрыл глаза. На душе было пусто–пусто.
Слышал, как девка отползла от него, потом поднялась на ноги и тихо убралась на знакомую тахту.
"Пришел кобель. Обнюхал разгром. Подобрался к хозяину и стремительно вылизал ему лицо. Сигизмунд опустил руку на песий загривок и сильно сжал. Пес недовольно рыкнул. Сигизмунд поднялся, прихрамывая, подошел к девкиной комнате, распахнул дверь. Девка сидела на тахте, забившись в угол.
Сказал с тихой яростью:
— Здесь останешься.
* * *
В половину девятого включился магнитофон.
Над павшей вешалкой, над сваленными в беспорядке куртками, над поверженной стремянкой, над клочьями Гавайев, над непринужденно чухающимся кобелем, — над всем этим разгромом жизнерадостно понеслось:
А я купил советский кондом.
Магнитофон был с таймером и являлся важным элементом утренней побудки. Каждое утро он исправно будил хозяина чем–нибудь этаким. Таким образом Сигизмунд пытался формировать новое настроение на целый день. Это было его собственное изобретение, и Сигизмунд им очень гордился.
Вчера вечером, перед тем, как идти гулять с кобелем, Сигизмунд долго возился, отыскивая на кассете эту песню. Песня принадлежала Мурру — любимому барду Сигизмунда.
Мурр не любил, когда его называли «бардом». Мурр вообще мало что любил, кроме собственного творчества. Сигизмунду тоже не нравилось это бессмысленно слово — «бард», но другого подобрать не мог. Как бы то ни было, а то, что порождал Мурр, Сигизмунду сильно нравилось. И тощий и злобный Мурр нравился. Кроме того, они были ровесниками.
Время от времени Мурр забредал к Сигизмунду посидеть–позлобиться. Сигизмунд же меценатствовал по мелочи.
Вот и вчера к вечеру, предвидя, что утро будет серое да скучное, разностальгировался по ушедшей эпохе и зарядил таймерный кассетник старой, еще горбачевских времен, песней. Оба они с Мурром были тогда помоложе и смотрели в собственное будущее куда оптимистичнее.
