Анахрон — читать онлайн бесплатно полностью

Не лезет свеча! Скользкая, сволочь, как Керенский! И синяя… как пятирублевка. По пальцам, сволочь, размазывается. Разма–азывается, разма–азывается… Гадина! Ты морду–то не вороти, дура! Вот пальцы! — Старик растопырил грязные пальцы с желтыми обкуренными ногтями. Сунул их под нос несчастной тетке и хрипло взревел: — Во–от! Во–от! Синим вымазаны! Видала? Я сейчас к врачихе этой еду.

Автобус остановился. Сигизмунд молча вышел и две последние остановки до аськиного дома прошел пешком.

Шел, выстраивая в голове концепцию. Видимо, банальную. Но сейчас она казалась Сигизмунду необыкновенно важной и глубокой.

Почему, интересно, в нас с детства вбивают какую–то чудовищную жизненную схему, по которой мы должны:

а) родиться и обучиться «жизни»;

б) породить себе подобных и обучить их «жизни»;

в) сделаться старыми, никому не нужными, и подохнуть среди клистирных трубок и общего раздражения?

Ведь существует второй путь. Точно существует. Путь, при котором старость не становится тягостью.

Пример: ленинградский старичок в черном беретике — театральный художник.

Да и другие есть. Есть, есть же примеры достойной старости! Почему люди подходят к этому возрасту такими разными путями? И каким путем нужно подходить к ней, чтобы не превратиться в такого вот жалкого старикашку с изолентой на морде? А ведь, возможно, с тем ленинградским художником этот, в изоленте, в одном батальоне в землю зарывался. Очень даже возможно.

Видимо, правы мудрецы, когда говорят, что нужно больше думать о смерти. Постоянно о ней думать. Не в том смысле, что панически ее бояться, просыпаться по ночам в холодном поту, вздрагивать под одеялом. Нет — просто всегда знать, что когда–нибудь мы умрем. И брать смерть в советчики.

И тогда человек к старости не мутнеет, а как–то высветляется. Делается все чище и тоньше… и когда он наконец умирает, то кажется, будто он не умер. Просто стал светом.

Это все глюкасил, подумал под конец Сигизмунд. Глюкасил и переутомление.

И все же дома у него лежит еще один старик. Любопытно, к какому из двух типов он относится. И что теперь делать прикажете?

* * *

Сигизмунд вошел в аськину комнату и замер. Помещение загромождали гигантские спилы липы. Кто–то проделал титаническую работу, перетащив в комнату почти все поваленное дерево. Между огромными кусками ствола вилась от двери к окну узкая тропинка. Пол усыпан стружкой и мелкой щепой. На столе у окна кучей навалены деревянные фигурки.

Сигизмунд разворошил их, стал рассматривать. Свирепые божки, фантастические звери и птицы с растопыренными крыльями, схематические лица в завитках бороды, бесконечные орлы. Все это сплеталось в неразделимой схватке, грызлось между собой насмерть, страдало, умирало, терзалось дикой яростью, изнемогало от нечеловеческих мук.