Автор
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
Раздел Chitat.online для книги «Анахрон» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Беньковский Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Городская сказка о столкновении реальности и фантазии. Виктор Беньковский создает пронзительный портрет современного мира, где обыденность переплетается с магией. Произведение, напоминающее классику, но наполненное теплотой и верой в добро.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Казалось, неведомый Сегерих, подстерегает за каждым углом.
Зарасти все дерьмом! Пусть хоть треснет Анахрон от сегерихов! Хватит. Надоело.
Сигизмунд, отвернувшись, мрачно смотрел в окно. Над городом сгущался синий весенний вечер. Болела голова. Странно болела — медленно пульсировало в висках. В горле застряла беспричинная тоска. Будущего не было. Не просматривалось. И вообще все было очень плохо.
Неожиданно весь автобус заполнил крикливый каркающий голос. Сигизмунд оторвался от окна, посмотреть — кто орет. Оказалось — сумасшедший старикашка. Что–то много их, безумных стариков, развелось в городе за последнее время. Но этот выделялся даже на общем фоне. Грязный и страшно худой старик облепил все лицо синей изолентой. Кусок на щеке, кусок на лбу, кусок на переносице. На щетинистом подбородке. Два куска накрест — на щеке. Полная клиника.
Вскарабкавшись в салон, старикашка тут же принялся надрываться. Вещал. Оповестил окружающих, что все плохо. Так плохо, что хуже некуда. Вот у него геморрой обострился. Во такая шишка. Во такая! Врачиха говорит — правосторонний.
— А? — требовательно кричал старец, вперяясь взглядом в сидящих с каменными лицами теток. — Правосторонний, говорит! А? Правосторонний! Правосторонний, я вам говорю! — повысил он голос. — Ты морду–то не вороти, дура! Правосторонний!
— Мужчины! Уймите его! — воззвала тетка.
Пассажиры остались безучастны."
"— Пенсии нет! — надрывался сиплым клекочущим голосом заклеенный изолентой старик. — А? Нет пенсии! Всю войну! На Ленинградском фронте! Всю войну! Под Сталинградом! Под Бер–р–рлином! — взвыл он. — За антихриста кровь пррроливал! Сталина на вас нет! Врачиха говорит: правосторрронний! Врраги нарррода! Свечу — кто сделал? Вредители! Враги народа! Нарочно, нарочно! Правосторонний! — Старик призадумался, а после продолжил более связно. — Беру свечу! А ее вредители сделали! Слуги антихриста ее сделали! Враги народа! Пятно на голове — а? Неспроста пятно на голове! Это отметина! И кукурузу сеять он приказал! Да! Ты морду–то не вороти! Нажрала морду–то!
Сигизмунд старательно давил в себе острейшее желание скрутить мерзопакостного старикашку за грудки и вышвырнуть его из автобуса. Чтоб грянулся об асфальт и издох к чертям собачьим.
С другой стороны, человек этот безумен. А его даже в психушку не берут. На какие шиши его в дурке кормить–то? Кому он сдался? Все тихо ждут, пока сам подохнет. Или пока какой–нибудь Сигизмунд его вот так — из автобуса… Ну их на хрен. Не дождутся. Пусть орет.
— Беру я ее, а она не во рту тает, а в руке! — кричал старикашка. — Не во рту, а в руке! — И захохотал визгливо. Потом осерчал: — Я ее сую, сую… — Он выразительно показал, как сует. Народ старательно смотрел в другую сторону. — А она упирается. Шишка не пускает.
