Автор
Кобель, словно настроенная машинка, бежал к мусорным бакам — непосредственно сквозь забор, перегруженный сеточкой, через двор, где детский садик выглядит как рай в череде обычных улиц. Сигизмунд (имя характера) отвернулся от этого оазиса и продолжил свой путь.
* * *"
"Минут пятнадцать Сигизмунд гонял на компьютере шары. Светка, не поднимая головы, писала. Авторучкой скрипела.
Сигизмунд соскучился. В глазах зарябило. От компьютера — он это остро ощущал — исходили какие–то особо злокозненные оглупляющие лучи. Выключил.
Подобрался к Светке сзади и засунул руки ей за шиворот.
— Отстань, — сказала Светочка.
— Дуешься?
— Не дуюсь. Отстань, некогда.
— Ну, ну, — пробормотал Сигизмунд и проник пальцами за жесткое кружево бюстгалтера.
— Иди лучше и купи мне тампакс, — сказала Светочка, не поднимая головы.
— А, — протянул Сигизмунд. Убрал руки. Не больно–то и хотелось. Он больше так, для приличия.
Нет, Светочка очень ничего. И, кстати, добрая. Но скучноватая.
Есть еще актерка Аська. Из того самого театра, в садике, на Обводном. Аська тощая, как пацан, ребра торчат. Волосы стрижет почти наголо и красит притом в безумный оранжевый цвет. Это ей, кстати, идет. На аськином лице — изможденном лице освенцимского подростка — горят два огромных глаза. И все тонет в ослепительном свете этих глаз.
К Аське он ходил, когда ему хотелось странного. Сейчас Аська рухнула в очередной роман, и гореть ей на незримом огне еще самое малое неделю. На памяти Сигизмунда это был уже пятый или шестой роман. Шла Аська по жизни, как автомобиль по ул.Желябова — из одной ухабины в другую, из одной колдобины да в соседнюю.
И горела, горела на незримом огне…
Представил себе Аську — какой она будет на следующей неделе, когда отгорит.
Опаленная Аська бывала еще покруче, чем горящая.
Но вот странное дело — и Аськи Сигизмунду сейчас не хотелось.
Невольно начал свою юродивую с другими бабами сравнивать.
Аська — да, Аська странная. Но аськина странность понятная. Ничего в ней из ряда вон такого нет. Девкина же странность… странная. Иначе и не скажешь.
Светочка — та просто пресная. Хотя хорошенькая. И на мордашку, и так. А вот девка не пресная.
Наталья? Ой нет, не надо.
Чем девка в первую очередь прославилась? Тем, что пробудила в нем, Сигизмунде, какие–то совершенно забытые чувства. То, с чем расстался лет двадцать назад. Журнал порнушный показать ей постеснялся — с ума сойти. За сиськи случайно хватанул — и поплыл.
Сейчас вон Светочку ухватил — и ничего. И с Аськой не смущался, когда втроем с ней и еще какой–то безымянной подружкой кувыркались.
