Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
Это была мама, которая наверняка обеспокоилась тем, что Настя закрылась надолго. – У тебя всё в порядке?
Вместо ответа она лишь только открыла дверь и продемонстрировала матери тест. Та поняла всё практически сразу. Улыбнулась и лицо её словно засветилось изнутри.
– Я очень рада. Очень за вас рада.
И это были те слова, услышав которые, Настя ощутила, что внутри прорывается плотина, за которой опасливо прятались всё это время настоящие чувства. Не те, которые рождались под воздействием сомнений, а настоящие, искренние и живые.
– Саше сразу скажешь? – уточнила мама, переводя разговор в деловое русло.
– Нет. Завтра с Глашей к нему поедем и расскажу.
– Правильно. И дочь, наконец, пусть повидает. Глаша за завтраком спрашивала о папе.
Настя улыбнулась и вдруг неосознанно приложила руку к животу. Этот малыш, пока ещё крохотное существо, но такое важное, обязательно станет той вехой, после которой всё у них пойдёт заново.
Добираясь до реабилитационного центра, который находился за городом, Настя смотрела на Аглаю и размышляла о том, не сказать ли дочери о том, что у неё будет брат или сестра, прямо сейчас. И приходила к выводу, что нет. Сейчас точно не стоит. Ибо Глаша, чего доброго, с порога поделится этой новостью с Сашей, не дав Насте ни шанса морально подготовиться ко всему.
– Приехали, – выдохнула она, чувствуя, что ещё немного, и пришлось бы просить остановить автобус, потому что к горлу стала подступать тошнота.
Аглая занималась тем, что было всегда свойственно ей в моменты пика эмоционального напряжения – подскакивала от нетерпения на месте. Но молчала, не подгоняла Настю, когда та слишком долго переобувалась в сменную обувь. На самом деле, просто тянула время, потому что не знала, как именно отреагируют на всё самые близкие люди.
А в палате Саши мигом забыла обо всём, стоило ей только переступить её порог, потому что увидела мужа… стоящим на обеих ногах. Да, с поддержкой, да в той позе, которая говорила о том, что он напряжён донельзя, но без ставшего уже привычным инвалидного кресла!
– Папа! – вскрикнула Глаша, бросаясь к Зубареву, и обнаруживая тем самым их присутствие.
