Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
– Я знала, что лучше туда, чем к Маше.
– С этим не поспоришь.
Они посидели ещё немного, просто в молчании, после чего Настя поднялась из-за стола и убрала чашки.
– Ладно, я спать пойду, а то завтра снова вставать рано.
Она подошла к матери и, чмокнув её в макушку, вышла из кухни. Раньше потребность вставать ни свет ни заря не вызывали ничего, кроме раздражения. Сейчас же хотелось скорее лечь спать, чтобы уже завтра поехать к Зубареву.
За завтраком Настя почувствовала неладное. Глаша была необычно вялой и даже сегодняшние планы, когда в доме Саши был задуман пикник, не сильно её воодушевляли.
– Так, иди-ка сюда, – проговорила Настя, наклоняясь к дочери. Прикоснулась ко лбу малышки губами и горестно выдохнула. У Аглаи была температура.
– Я чувствую себя хорошо! – заявила Глаша, с притворной скоростью начиная поглощать кашу.
– Нехорошо. У тебя жар.
Настя, не без сопротивления, взяла дочь на руки и прижала к себе.
– Но у нас же пикник, – захныкала Глаша.
– Перенесём на потом.
– Я не хочу…
– А в больнице оказаться хочешь?
Настя посмотрела на дочь со всей строгостью, на которую была способна, после чего понесла ребёнка в их спальню. И откуда вдруг взялась эта напасть? Может, она не уследила за ней вчера и Глаша простудилась?
– Мам… пусть температуры не будет, – прохныкала Аглая, когда Настя ставила ей градусник.
– Даже если не будет, ты себя как чувствуешь?
– Хорошо!
Настя видела, что дочь ей врёт. Это даже не злило. Видимо, Глаша очень хотела отправиться на пикник к Зубаревым.
– Ну, посмотрим на твоё «хорошо», – проговорила Настя, зажимая градусник сильнее.
Аглая смотрела на неё так, как будто от произнесённых дальше слов зависела её судьба. Настя старалась не сильно реагировать на взгляд дочери, хотя сделать это было довольно затруднительно.
– Тридцать восемь и два… – вынув градусник, объявила Настя.
– Это много или мало?
– Ты же знаешь, какая температура нормальная.
– Знаю…
Глаша всхлипнула и на глазах её появились слёзы.
– Тогда принимаем жаропонижающее и лежим дома. И точка, – постановила Настя, и почувствовала себя настоящей мегерой, когда поняла, что Глаша начала тихонько плакать.
Она вышла из спальни и поняла, что и сама испытывает разочарование из-за того, что сегодня они никуда не поедут. Ну и чёрт с ним. Здоровье Аглаи было важнее.
Ни Саша, ни его мама, ни даже Влас не позвонили ей, когда Настя не вышла на работу.
