Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
Зубарев задрал футболку выше и когда не обнаружил трусиков, удовлетворённо выдохнул. Так и продолжая целовать Настю, провёл пальцами по внутренней стороне её бедра, и она вздрогнула. Потянулась к нему, но он перехватил руку, молчаливо давая понять, что сегодня всё удовольствие – только ей.
И Настя расслабилась полностью, отдалась тому, что чувствовала.
– Ты уже влажная, – констатировал Саша, когда раздвинул ноги Насти и его пальцы скользнули между набухших от желания складочек. Прикосновения были горячими и настойчивыми, но в то же время нежными.
– Я тебя хочу, – выдохнула она в ответ, потянулась за поцелуем, но тут же отстранилась, потому что не смогла сдержать протяжного стона. Как давно она не чувствовала ничего подобного, и как же ей нужно было сейчас ощущать то, что дарил Саша.
– И я тебя… безумно, – признался Зубарев. Он оттянул широкий воротник футболки, освобождая грудь Насти. Наклонился и обхватил напряжённую вершинку губами. Настя снова застонала, шире раздвигая ноги, давая возможность касаться её как можно откровеннее и глубже.
И больше не было слов – только хриплые стоны, влажные звуки и призрачная грань самоконтроля, которая не позволяла Насте кричать от удовольствия громче.
Она притягивала голову Зубарева к себе как можно ближе, двигала бёдрами навстречу его руке, пока он не вошёл в неё сразу двумя пальцами. И замер, потому что Настя застыла тоже. Это было какое-то невероятное по своей силе ощущение. Саша не мог быть сейчас в ней никаким другим способом, но Настя совсем не чувствовала, что их близость какая-то неполная.
– Всё в порядке? – хрипло выдохнул Зубарев. Посмотрел на неё, и Настя поняла, что он едва сдерживается. Зрачки Саши были расширенными и потемневшими и выдавали то возбуждение, которое он испытывал.
– Да."
"Она едва шевельнула губами, произнося это слово, но Саше только и было нужно, что услышать его. Теперь он начал вбиваться в неё – сразу резко и глубоко, пока Настя вскрикивала от этих движений. Она чувствовала, как внутри рождается такая волна удовольствия, которую она чувствовала всего раз – когда была с Зубаревым давным-давно.
– Ещё. Давай ещё, – взмолилась она в губы Саши, который склонился к ней.
– Ещё? – уточнил он, тяжело дыша.
– Да… прошу…
Он ускорил движения, стал вбиваться в неё яростнее и глубже.
