Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
Я надеюсь, что ты уже получил всё, что мог. Теперь я больше не хочу видеть тебя ни рядом с собой, ни рядом со своей дочерью. Ясно?
– Насть…
– Что?
– Я неизлечимо болен.
Она даже подумала, было, что ослышалась. Не понимала ещё, что именно означают слова Виталика. Ни саму суть, ни то, что проистекало из них.
– Ты – что?
– Я неизлечимо болен. Ну, как неизлечимо… – Он вскочил с лавки и всплеснул руками. – Неизлечимо для тех, у кого нет денег. – Теперь в голосе бывшего мужа появилась злость. – А если деньги есть, то и шанс выжить появляется.
Он говорил это с таким жаром и с такими эмоциями, что даже если бы Настя ставила под сомнение саму жажду любого нормального человека жить, сейчас бы уверилась в необходимости сделать так, чтобы Виталик выжил.
– Я понимаю. Но мы-то с Глашей тут причём? Ты вроде как… у нас последнее забрал, – с горечью в голосе напомнила ему Настя. Впрочем, укол, который озвучила помимо воли, не достиг цели.
– У тебя же муж есть.
Настя инстинктивно кивнула, теперь понимая, о чём пойдёт речь в следующую минуту.
– Есть.
– У него же денег куры не клюют. Поговори с ним, пожалуйста. Дайте мне денег. Мне очень нужно.
Настя даже обомлела от того, что слышала. Виталик говорил с жаром, глаза его горели, что было заметно даже несмотря на полумрак.
Он просил денег, а Настя даже и не думала до этого момента, что они у них есть. В настолько большом количестве, на которое рассчитывал бывший муж, например.
– Ты знаешь, что Саша в больнице? У него операция только что была.
Оправдания и ей самой казались какими-то жалкими, неправильными. Потому что ей было просто нужно послать Виталика ко всем чертям и в дальнейшем сделать всё, чтобы он не появлялся с ними рядом.
– У него явно бабла немеряно! Я отдам, слышишь? – Бывший муж подался к ней, облизнул пересохшие губы. Едва не схватил Настю за одежду, что она не позволила ему сделать, резко отстранившись.
Сейчас она сумела разглядеть его лучше – лицо одутловатое и болезненно-серое, даже вроде как лысина появляться начала.
– Я поговорю с ним, – пробормотала Настя, отступая в сторону подъезда. Хотелось сбежать. Да, может и трусливо, но иного ей просто не желалось. Лишь бы только поскорее избавиться от ненавистной компании. – Поговорю и тебе позвоню, идёт?
– Только не затягивай, хорошо. Я отдам всё.
