Настя отпускает ребёнка и прислоняет его к стене, сосредоточившись на успокоении двух дочек — старшей девочки и маленького младенца. Разговоры по поводу бабушки и политиков прибавляют веселья, но спать так не хочется. Настя знает, что Глаша требует бесконечных рассказов перед сном, а это значит — еще один час без глубокого покоя....
На память вновь пришли слова матери, её уверенный голос, которым она говорила Насте о том, что Аглая – дочь Зубарева. Очевидно, на лице её появилось сомнение, и Саша понял его по-своему:
– Если сложно будет жить со мной, то я об этом думал – пока со мной мама будет и Влас. – А уже потом…
Настя приложила палец к губам Саши и шепнула:
– Даже слышать ничего не хочу об этом.
– Тогда почему хмуришься? – отведя ладонь Насти за запястье, уточнил Зубарев.
Она сомневалась ровно долю секунды, уже зная, что если прямо сейчас не задаст мужу вопрос, который её мучал, решиться на него впоследствии будет всё сложнее.
– Скажи… какая у тебя группа крови? – начала она издалека, чувствуя, что если сейчас Саша назовёт ту, которая тоже перечеркнёт вероятность, что Глаша его дочь, она испытает только разочарование.
– Первая положительная, а что? – с удивлением спросил Зубарев, и Настя сделала глубокий вдох.
– Да так… Мы тут просто Глашке вчера анализы делали.
– Так… кровь нужна, что ли?
– Нет.
– Это круто. – На лице Саши появилась широкая улыбка, как будто он был счастлив от простого факта, что у них с Аглаей совпали группы крови.
– Круто, да. Только вот такого быть не может, как бы…
– Почему?
– Потому что от родителей с такими группами крови, которые у меня и у Виталика – ребёнок с первой родиться не мог.
Настя выдохнула, не зная, как объяснить Саше всё то же самое, только доступным языком, но, кажется, муж понял её и так.
– Так малая, что ли, моей дочерью может быть?
Столько всего было в этом вопросе, что у Насти даже дрожь по телу прошла, от которой захлестнуло с головой цунами самых противоречивых ощущений.
– Я думаю, в наших анализах с Виталиком просто была какая-то ошибка, – прошептала она, а у самой в голове голос матери раздался:
«Сашина она. Это же видно было сразу».
– А если нет?
Глаза Зубарева зажглись огнём.
– Если нет, то… – Она развела руками. – Только ума не приложу, как это могло случиться.
– Да как-как? Гондоны рвутся иногда, сама знаешь.
– Фу, как грубо! – одёрнула мужа Настя, но на лице её появилась улыбка.
– Ты просто не понимаешь, – помотал он головой. – Это же… если малая моя окажется, я же сдохну от счастья.
