Никто не удивился, что в качестве хозяйки приема лорд Стоукхерст пригласил леди Айрис Харкорт.
– Этот прием – ее идея, – доверительно сообщила миссис Наггз на послеобеденной беседе старших слуг. – Леди Харкорт хочет, чтобы хозяин и все вокруг видели, как прекрасно подходит она для этой роли. Ясно как Божий день, что ей хочется стать леди Стоукхерст.
Леди Харкорт приехала заранее, за два дня до приема, чтобы убедиться, что все делается так, как надо. И с этого момента все поместье заходило ходуном. Привозили груды цветов, из них составляли красивые букеты и гирлянды для украшения дома. В свободных залах репетировали музыканты. Леди Харкорт произвела в Саутгейт-Холле множество перемен, начиная с перестановки мебели и кончая изменением меню миссис Планкет. Тасю восхищала ее дипломатичность.
Леди Харкорт энергично вмешивалась во все, что можно, но делала это очень доброжелательно и не вызывала недовольства и ворчания слуг.
Открыто недовольной происходящим была Эмма, она даже осмелилась поспорить об этом с отцом. Когда они возвращались с утренней верховой прогулки, голоса их звучали громко и раздраженно.
– Папа, она меняет буквально все.
– Я разрешил ей поступать так, как ей нравится. Довольно жаловаться, Эмма.
– Но ты даже не послушал меня…
– Я сказал – довольно! – И, увидев Тасю, поджидавшую Эмму, подтолкнул дочь в ее сторону. – Сделайте с ней что-нибудь, – рявкнул он и, насупившись, зашагал прочь:
Это было его первое обращение к Тасе за последнее время.
С такой же хмурой гримасой, как у отца, Эмма круто обернулась к Тасе. Голубые глаза сверкали яростью.
– Как я поняла, вы спорите о леди Харкорт, – спокойно проговорила Тася.
Эмма сдвинула брови:
– Я не хочу, чтобы все выглядело так, будто она здесь хозяйка, когда этого нет! Я ненавижу, когда ей позволяют распоряжаться в доме. И еще ненавижу, когда она обвивается вокруг папы и разговаривает с ним медовым голосом. Меня от этого тошнит.
– Но ведь это всего на два дня, Эмма. Ты должна вести себя как настоящая леди и обращаться к ней вежливо и уважительно.
– Это не на два дня, – проговорила Эмма. – Она хочет выйти за него замуж! – Внезапно гнев ее пропал, и она с отчаянием посмотрела на Тасю:
– О, мисс Биллингз, а если она этого добьется? Я должна буду вечно ее терпеть.
Перед Тасей стояла неуклюжая и несчастная двенадцатилетняя девчушка. Ласково обняв Эмму, она погладила ее строптивые рыжие кудри и сказала:
– Я знаю, тебе это нелегко. Но после смерти твоей мамы отцу очень одиноко.
