Хотя что в этом удивительного, ведь они принадлежали не ангелам, а простым смертным, способным сотрясать воздух отборной руганью и проклятьями. К моему удивлению, в этот вечер в церкви собралось довольно много народу из нашего поселка, хотя раньше, как мне помнилось, среди соседей находилось мало любителей толпиться в воскресенье в душном помещении. Одетые во все лучшее, они косо поглядывали в мою сторону.
Я поняла, что меня узнали, несмотря на все мои наряды.
И как прежде, они не желали принимать меня как равную: я поняла это по их молчаливой отчужденности, если не враждебности. И не будь я столь решительно настроена, то, пожалуй, ушла бы, потому что знала, что ни богатство, ни даже слава никогда не помогут мне завоевать их уважение или, на худой конец, доброе расположение. Для таких, как я, место в общественной иерархии было заранее предопределено незыблемыми традициями и закостенелыми устоями провинциальных обывателей. Руководствуясь ими, они и решали раз и навсегда, что хорошо и допустимо, а что дурно и неприемлемо.
Жители горных деревушек по-прежнему занимали задние скамьи, обитатели долины держались вместе в середине, а самые уважаемые и почетные граждане, участвующие в благотворительной деятельности или не скупящиеся на щедрые пожертвования церкви, восседали в первых рядах, ближе к Богу. И среди них была, конечно же, самая благочестивая и чопорная — Розалин Вайс, не отводившая ничего не выражающего взгляда от своего супруга, неторопливо и с достоинством поднимающегося на подиум. Сшитый на заказ дорогой черный костюм придавал его фигуре удивительную стройность, хотя ни для кого не являлось секретом, что преподобный Уэйланд Вайс обладает таким завидным аппетитом, что просто не может не прибавлять в весе менее десяти фунтов в год. Мне же показалось, что он остался таким же, каким я видела его в первый раз, когда мне было десять лет.
Сначала я собиралась остаться на том же месте, которое сразу же заняла, — возле входа, но вскоре из-за того, что дверь то и дело открывалась и закрывалась, впуская горячий воздух с улицы, мне стало там настолько жарко, что я потихоньку перебралась в середину третьего ряда. Не обращая ни малейшего внимания на прикованные ко мне негодующие взгляды, я невозмутимо достала из кармашка на спинке стула передо мной книгу гимнов, машинально раскрыла ее на 216-й странице и начала петь, громким, чистым и высоким голосом, потому что все Кастилы хорошо поют и любят петь, даже когда петь им не о чем.
