Вот когда я наконец привлекла к себе всеобщее внимание! Все оторопело уставились на меня, раскрыв рты и вытаращив глаза, ошеломленные и перепуганные тем, что я, кастиловское отродье, позволила себе такую дерзость! Однако меня не смущали их разъяренные взоры: не пряча глаз, я спокойно продолжала петь знакомый мне гимн, который так обожала Наша Джейн.
По рядам прокатился возмущенный ропот, но и тогда я даже бровью не повела: пусть все вдоволь поглазеют на мои бриллианты и дорогой костюм!
Но напрасно я надеялась поразить своим внешним видом своих непробиваемых земляков, в их глазах не было заметно ни зависти, ни изумления: никакими нарядами и драгоценностями я не могла завоевать их уважение.
И так же резко, как обернули они свои головы на меня, когда я дерзнула пойти на место для уважаемых членов церкви, прихожане разом отвернулись от меня, а стоявшие рядом даже несколько отодвинулись, образуя вокруг меня пустое пространство. Я расправила плечи, села и стала ждать, как будут разворачиваться события дальше. Добропорядочный и богобоязненный мистер Вайс готовился обратиться к своим братьям и сестрам по вере с проповедью, и я надеялась, что она подскажет мне, как лучше действовать, чтобы осуществить задуманное. В церкви повисла зловещая тишина. Застыв в напряженной позе на неудобном деревянном стуле с высокой спинкой, я искоса, не поворачивая головы, посматривала по сторонам, надеясь увидеть родителей Логана, а может быть, и его самого.
Неожиданно все головы вновь обернулись — на сей раз на какого-то старика, медленно ковыляющего на негнущихся ногах по центральному проходу прямо ко мне. Боковым зрением я разглядела, что это не кто иной, как мой родной дедушка!
Но как он очутился здесь, если всего лишь два дня назад я виделась с ним во Флориде и имела неосторожность сунуть ему в карман пачку стодолларовых банкнот, надеясь, что он передаст их Тому. И вот дедушка здесь и несмело улыбается мне своим беззубым ртом, шепча:
— Рад видеть тебя снова, моя милая Хевен!
— Дедушка, — шепотом спросила его я, — как ты здесь оказался? — Обняв его за талию, я помогла ему усесться поудобнее. — Ты передал Тому деньги, которые я тебе оставила?
— Терпеть не могу равнинной местности, — пряча увлажнившиеся глаза, пробормотал он в качестве объяснения.
— Так что же все-таки с деньгами?
— Том не хочет брать их.
Я нахмурилась, не зная, как вдолбить что-либо в голову старику, не способному отличить реальную действительность от своих фантазий.
