Возвращение императрицы отняло у нас время и ритм жизни. Я наведываюсь к Софье с фруктами и сладностями, нарядившейся в алое платье для встречи гостей. Гостиная наполнена шумом радостных голосов – всё ещё поглощены нашим появлением.
— Мой знакомый — Георгий Максимович Чудинов, похоже, слишком переутомился на работе. Он начал говорить странные, дискредитирующие его вещи. Вот я и попытался привести Георгия Максимовича в чувства.
— Странные, дискредитирующие вещи? — заинтересовалась женщина и черкнула пару слов в блокнот.
— Открыто заявил о своём намерении изнасиловать мою тётю, пользуясь своей принадлежностью к привилегированному сословию, — холодно пояснил я.
Наталья замерла, а затем добродушно улыбнулась:
— Вы, должно быть, что-то не так поняли, Аскольд Игоревич.
— У меня есть аудиозапись его угроз, — перебил я «защитницу».
— У вас? Как это возможно?
Вопрос понятен. Я как был в домашней рубашке и штанах, так в них до сих пор и хожу — даже куртку не взял, когда выбегал на улицу. А когда меня «принимали» в отделении, хорошенько прощупали все карманы.
— Записал на диктофон. В данный момент он у княжича Новочеркасского, — спокойно ответил я. — И поверьте, княжич не станет хранить эту запись на полке, если я окажусь в беде.
— У вас очень близкие отношения с наследным княжичем Новочеркасским?
— Бывшие противники иногда становятся лучшими друзьями.
— И всё же сложно поверить, что на этой записи зафиксированы открытые угрозы… — покачала она головой.
Скорее всего, Чудинов должен был действовать несколько тоньше. Но борьба двух Аур внутри него заставила мерзавца идти к поставленной Годуновым цели максимально прямо.
— Хорошо, допустим, — спустя одиннадцать секунд тишины сказала защитница.
Она положила свою руку на мою ладонь.
— Аскольд Игоревич, я… я ваша защитница и верю вам. Я не думаю, что суд в самом деле посчитает пощёчину Георгию Максимовичу, который говорил такие гадости, равной измене родине, но и закрыть глаза на показания свидетелей-аристократов суд не сможет.
Форкх дери эту актрису. Как же здорово играет.
