Возвращение императрицы отняло у нас время и ритм жизни. Я наведываюсь к Софье с фруктами и сладностями, нарядившейся в алое платье для встречи гостей. Гостиная наполнена шумом радостных голосов – всё ещё поглощены нашим появлением.
Приложу все усилия, чтобы и дальше быть полезным великокняжескому роду Оболенских.
И недобро сверкнул глазами.
— Рада слышать, Свят, — всё так же добродушно сказал Алиса. — Рада была увидеться. А сейчас прошу нас простить, уже давно хочу представить Аскольда Георгию Даниловичу, а он как раз освободился. Сам понимаешь… дела рода.
— Да… дела рода, — протянул Святослав. — Понимаю.
Простившись с этой парочкой, мы направились к широкоплечему мужчине с пышной бородой и лицом размером с медвежью морду. Алиса выглядела воодушевлённой.
Но, конечно, есть за что.
— Ваша светлость, Аскольд Андреевич, благодарю, что уделили время старику, — улыбнулся этот медведь.
— Приём в кремле, как всегда, бесподобен, — поддержала разговор его супруга, тоже весьма могучая женщина. Казалось, она тополя голыми руками гнуть может.
Это была чета бояр Малосильных.
И несмотря на фамилию, стоящий передо мной глава рода — Георгий Данилович Малосильный, был тем самым Гуру, который находился в великом княжестве Тверском в отсутствии князя и третьего Гуру (ныне оставшегося в Африке).
Мы с Алисой рассыпались в ответных любезностях, а после я протянул Георгию Даниловичу руку. Пусть моё нынешнее тело крошечное по сравнению с прошлым, однако по местным меркам я отнюдь не мелкий.
Так вот моя ладошка утонула в его медвежьей лапище.
— Ух ты, как мощно, ваша светлость, — после рукопожатия одобрительно пробасил Малосильный.
— До вас мне далеко, Георгий Данилович, — усмехнулся я.
— Какие ваши годы, ваша светлость. Ещё наверстаете, — бодро сказал он и замолчал. Через три секунды, глядя мне прямо в глазах, заговорил снова: — Ходят слухи, что вам уже довелось сражаться в смертельных битвах. И с очень могучими врагами. Скажите, пожалуйста, это правда?
— Правда.
— И как вам, ваша светлость, вкус подобных битв? Явно отличается от вкуса боёв на арене.
— Порой приходится сражаться ради себя, своих близких, своего дома. Своих интересов, в конце концов. Это неизбежно. И я готов к этому.
Две секунды боярин Малосильный смотрел на меня сверху вниз серьёзным взглядом, а затем расплылся в улыбке:
— Отличные слова, ваша светлость! Порадовали старика! А я вот засиделся тут без дела.
