Возвращение императрицы отняло у нас время и ритм жизни. Я наведываюсь к Софье с фруктами и сладностями, нарядившейся в алое платье для встречи гостей. Гостиная наполнена шумом радостных голосов – всё ещё поглощены нашим появлением.
Я молча кивнул и быстро прошёл в холл.
Встречать меня, кроме дворецкого, вышли четыре сестры и папаша. Великой княгини не было, как и младшей дочери Оболенских.
— Привет, братец! — Яна широко улыбалась.
— Здравствуй, Аскольд, — с лёгкой улыбкой кивнула Алиса.
Близняшки стояли позади старших сестёр. Одна из них испуганно отводила взгляд, вторая молча кивнула и приобняла сестру.
Ну да… Маша же боится меня за то кровавое представление, что я устроил на шоссе.
— Девочки, нам с Аскольдом нужно серьёзно поговорить.
Мы свернули налево и пошли по небольшому коридору.
— Как Надежда Григорьевна? Сильно сердится? — спросил я.
— Сильно, — вздохнул великий князь. — Но я не позволю ей перенести своё недовольство на вас.
Князь сам открыл дверь кабинета и любезно предложил мне войти первым.
— Прошу вас, садитесь, — он вежливо указал на кожаный диван.
Я и сел, а затем наблюдал странную картину — человек, несколько часов назад яростно ворвавшийся в зал суда, теперь ходил взад-вперёд передо мной, не решаясь начать разговор.
Наконец, он остановился и посмотрел мне в глаза.
— Возможно… мои словам вам ничего не скажут и покажутся глупостью. Но когда-то давно я рассказал одному юноше легенду о синих четырехкрылых птицах. Эти птицы находят свою пару и создают семью. Но когда один из пары умирает, второй остаётся безутешным. Но не бросается вниз, сложив крылья.
Я почувствовал, как сердце сжалось, а к горлу подступил ком.
Первая мысль, возникшая в голове, после того как меня назвали сыном, и я почувствовал альтеру, была настолько нереалистичной, что я отмёл её почти сразу ещё в зале суда.
Передо мной не мой отец-император. Надеюсь, папа и дальше счастливо правит в Александрии, пока его сынок медленно покоряет отсталую планету.
Великий князь Тверской внимательно наблюдал за моей реакцией.
— Я помню тот день, — улыбнулся я. — Четырехкрылая синяя птица, когда-то передавшая моё письмо Элиссандре, переродилась в новом мире и обрела счастье?
— Д-да… — прошептал великий князь Тверской и упал на колено, склонив передо мной голову. — Простите меня, мой принц, что сразу не признал вас. Простите, что заставил ждать, я…
— Я рад тебя видеть, Арсений, — тепло произнёс я.
