Возвращение императрицы отняло у нас время и ритм жизни. Я наведываюсь к Софье с фруктами и сладностями, нарядившейся в алое платье для встречи гостей. Гостиная наполнена шумом радостных голосов – всё ещё поглощены нашим появлением.
Он не мог смотреть на это спокойно и снова заговорил:
— Скажите, Ваше Высочество, а если мать освободит вас от данного обещания, если благословит на брак с Аскольдом, вы согласитесь? Если она скажет прямым текстом — выходи за Аскольда Си… Оболенского?
— Не знаю… — тихо прошептала девушка. — Тогда у моего рода не останется надежды ни на спасение, ни на отмщение. Хотя… — Софья усмехнулась. — Если вдруг род Годуновых будет полностью уничтожен, у меня не останется причин создавать второй род Рюриковичей.
— Пожалуй, встретиться и переговорить с императрицей даже в нынешних реалиях всё же проще, — тепло произнёс князь.
"— Мне нужно время всё обдумать, — сказала Софья и тяжело вздохнула. Затем повернулась к князю и посмотрела на него с искренней благодарностью в глазах. — Прости за вспышку. И… спасибо за всё. Папа…
— Не стоит, доченька, мы же семья, — ответил князь Выборгский.
***
В московскую усадьбу великокняжеского рода Оболенских я отправился уже глубокой ночью. Сразу после суда я сделал один важный звонок по телефону, а затем поехал с тётей и братьями домой.
Можно было отложить поездку до завтрашнего утра, но внезапная смена моего социального статуса и фамилии требовала немедленных решений. Завтра уже вся империя будет знать, что в великокняжеском роду появился младший сын. Мы должны быть к этому готовы.
А заодно необходимо разобраться с истиной личностью моего местного папочки.
Хотя я на девяносто девять процентов уверен, кто это.
— Вас что-то беспокоит, ваша светлость? — произнёс Вадим с водительского сиденья. В машине мы были вдвоём — своих главных бойцов я оставил в усадьбе. Зато нас сопровождали пять автомобилей охраны, выделенные великим князем.
— Нормально всё, — вздохнул я, припомнив странный телефонный разговор. И бодро продолжил: — Можешь звать меня как раньше.
— Я… подумаю, как будет лучше. Вы ведь теперь младший великий княжич Тверской.
— А ты, я слышу, рад этому, — усмехнулся я.
— Вы… хотите всё своё имущество и всех верных людей записать на себя? Уверены, что с этим не возникнет проблем?
— Не должно, — отозвался я.
Мы въехали на территорию усадьбы, машина остановилась возле главного крыльца особняка.
Слуга Оболенских резво открыл дверь.
— Добро пожаловать домой, ваша светлость, — поклонился он.
