Возвращение императрицы отняло у нас время и ритм жизни. Я наведываюсь к Софье с фруктами и сладностями, нарядившейся в алое платье для встречи гостей. Гостиная наполнена шумом радостных голосов – всё ещё поглощены нашим появлением.
Поднявшись, я обнял своего верного старого слугу, ухаживавшего за мной едва ли не с пелёнок.
Хотя в этом мире он не такой уж и старый. Да к тому же — великий князь Тверской Андрей Михайлович Оболенский. И мой местный биологический отец.
Глава 5
— Хватит стоять на колене, мой друг, — тепло проговорил я спустя минуту и отошёл от великого князя Тверского. — Присядь, Арсений. Расскажи, как ты тут обустроился.
— Я… я… — сдавленно прохрипел он.
— Всё в порядке, — ещё мягче произнёс я и ободряюще потянул князя за руку.
— Да, простите, мой принц, — тихо сказал он и встал с колен. — Эм… изволите чаю?
— Да, только себе тоже налей, — согласился я, чтобы дать Арсению время собраться с мыслями."
"Спустя четыре минуты мы сидели на диване, а на журнальном столике перед нами стояли две тонкие фарфоровые чашки с ароматным напитком. Великий князь первым потянулся к своей чашке и сделал глоток. Я взял свою чашку в руку, дивясь тонкости работы мастера, и сделал глубокий вдох, наслаждаясь ароматом и предвкушая наслаждение от напитка.
— Ну? Как давно ты здесь? — повторил я свой вопрос, всё-таки чай — это не главное, почему мы здесь сидим.
— С восьмого апреля две тысячи второго года, — со вздохом ответил Арсений, носящий в этом мире имя Андрей Михайлович Оболенский, великий князь Тверской.
— Ох… Стало быть, твой реципиент не пережил отравление?
— Вы уже знаете? — округлил глаза мой старый слуга.
— Алиса мне рассказала с условием, что это останется втайне, — я поспешил успокоить собеседника.
— Ах, Алиса… — с облегчением выдохнул Арсений, а затем улыбнулся.
— Что это за странная улыбка?
— Радуюсь, мой принц, что и в этом мире вы остаётесь собой. Алиса девочка умная и ответственная, тому, кого плохо знает, она не разболтала бы семейный секрет. Стало быть, доверяет вам всем сердцем.
— Стало быть, — согласился я.
— Да, мой принц. Так вот, последнее, что я помню, так это то, как стоял у вас за спиной. Ваши слова «гордые сыны Александрии не сдаются!» ещё отдавались у меня в ушах, когда я очнулся в чужом агонизирующем теле. Я бы умер, если бы не стал использовать альтеру. Воспоминания о первом дне в этом мире у меня смутные. Говорят, я почти не приходил в сознание.
