В зале штаба африканской базы Оболенских, я скользнул взглядом по календарю, отмечавшем воскресенье 8 августа тысячи девятого года. Карта местности занимала большую часть стены и показывала нашу базу севернее городка Макуюни. Первый вывод — наша операция начинается именно здесь, на вулкане Альянс, где мы будем готовиться к неизвестному будущему....
После того как я немного снизил градус напряжённости, мы ещё почти три часа обсуждали возможности противодействия британцам и франко-испанцам на Севере.
Сложностей в этом вопросе хватало. И одной из главных сложностей являлось то, что без причины мы вообще не можем ввести свои войска на территорию Северного Королевства. Иначе Канцлер обвинит нас в излишнем своеволии и наложит наказание. Для того чтобы мы могли там свободно сражаться, Канцлер должен внести Северное Королевство в официальный список территорий, к которым Российская империя проявляет свой интерес, как то Индокитай, Африка и иже с ними.
С подобными территориями и официальными разрешениями сражаться на них получается парадоксальная ситуация — мощные государства могут воевать друг с другом не воюя. Силами «частных» армий, что не будет считаться полноценным конфликтом и уж тем более войной. Ровно до тех пор, пока одна из сторон не задействует государственную армию.
На следующий день, в воскресенье, я обсудил «Северный вопрос» с Арвином и великим князем Тверским.
— Если санкционируется участие княжеств в войне с британцами на севере, и наши основные Африканские союзники будут участвовать, мы тоже будем участвовать — вот что сказал мой старик. Правда добавил, что, если я угроблю уйму ратников, угроблюсь сам и не смогу получить весомые дивиденды с этого конфликта — он угробит меня.
— Вряд ли у него это получится, — хмыкнул я.
— Я ему так и ответил! — оживился Арвин.
— Князь Новочеркасский — кладезь житейской мудрости, — усмехнулся я. — Но то, что он так быстро сориентировался и сообщил нам о том, что ваше княжество готово воевать на севере, показывает мудрость не только житейскую.
— А ведь раньше Новочеркасск считался довольно закрытым княжеством, — завёл старую шарманку Андрей Оболенский, но осёкся и сосредоточил взгляд на Арвине.
— Все мы вдохнули новую жизнь в этот мир, — хмыкнул мой лучший друг, а затем не удержался от похабной шутки: — А вы двое так и вовсе впрыснули! Эх, отстаю от вас, скорее бы наверстать!
За всеми этими встречами выходные пронеслись невероятно быстро, и наступило утро понедельника.
Ровно в десять часов через отдельную дверь для высокопоставленных гостей я вошёл в «Дядюшкину Пельменную».
