Фрэнки одинока и ущербна, превратив жизнь в самую тяжелую игру, где она сама становится объектом соблазнения и унижения. В мире ее мысли раскройтесь эмоциональная драма с элементами слэша, порой жестоким психологическим тревожным апогеем, переплетающимся с хрупкой прозой попс-хауса. Книга рассказывает о переломных моментах Фрэнки и ее внутренних противоречиях, создавая атмосферу безумной одиссеи в мир эмоций....
Майки использовал это слово в тот раз, когда Джерард оказался вдрызг пьяным. Я тогда спросил у Майки, куда он ушёл. ""Вероятно, к одному из его друзей"". И мы все знаем, что скрывается под этим словом. Его друзья. Его ёбари. Разве между этим есть большая разница?
– Ты гулял с друзьями, – повторяю я, мой голос тусклый и безразличный, я чувствую, как распространяется онемение, – и поэтому ты в говно пьяный. Ты приехал сюда на машине?
Он кивает, но выглядит неуверенным. Как будто он пытается через алкоголь донести мои слова до своего мозга, и вникнуть в них.
О, я в ярости.
– Что, если бы ты разбился? Что, если бы ты потерял контроль над управлением? Что, если бы ты попал на обледеневший участок дороги и врезался в дерево или ещё что-то и валялся, замерзая и умирая, а я даже не знал об этом? Что, если бы ты умер? – мой голос непроизвольно повышается, но я всё ещё стараюсь говорить потише, чтобы никто в доме не проснулся.
– Но я же не умер, – бормочет он, пытаясь улыбнуться.
"Я вырываю свою руку из его, когда он пытается подтащить меня ближе к себе. Он нервный и раздражительный, его глаза бегают, а кожа на ощупь такая горячая, будто его нервы горят огнём.
До меня, наконец, доходит.
– Под чем ты? – спокойно спрашиваю я.
Джерард слабо усмехается и трёт нос.
– Что ты имеешь в виду, Фрэнки? Я просто немного выпил.
Я пихаю его в грудь, когда он наклоняется ко мне, затем встаю с кровати и прохаживаюсь около своего стола.
– Не ври мне. Только, блять, не ври. Под чем ты? – повторяю я.
Его глаза не останавливаются на чём-то одном, они остекленевшие, а его рука просто не перестаёт подрагивать. Как будто он под током. Он выглядит как комок натянутых нервов.
– Ты вдохнул кокс, да? – наконец спрашиваю я. Это единственный вопрос, который мне ни в чём не поможет. Единственный вопрос, который не нуждается в ответе.
Ему не нравится мой тон. Я понимаю это по тому, как подрагивает его нижняя губа. Он хочет, чтобы я называл его Джи, но только не тогда, когда я зол на него. Он ненавидит, когда на него кричат. Я знаю это, потому что теперь я знаю его почти так же хорошо, как он знает меня. Эта улица с двухсторонним движением, так что мы даже не заметим, как опустимся оба.
