Вместе с главной героиней, вы становитесь свидетелем жестокой атмосферы закрытого пространства и бесконечного одиночества. Одетая в серую майку и джинсы, она оказывается прикованной к батареи теплого отопления, подчиняясь неизвестному хозяину. Кровь потекает из шока и страха по ее лицу, но это лишь начало переживаний в антагонистичном мире....
Все вроде бы хорошо, со мной все в порядке, благодаря ему, вопрос с освобождением отца решен, но от Глеба исходит настолько тяжёлая аура, что накрывает даже меня.
— Завтра Новый год, — выдыхает он, игнорируя мой вопрос.
— Да, — киваю.
— Я снял дом за городом. Красивое, тихое место. Домик с камином, в стиле шале. Давай проведем там праздники? — открывает глаза, поворачивая голову в мою сторону.
— Давай, — улыбаюсь. На самом деле я морально истощена, и, похоже, Глеб тоже. — Нужно заехать домой за вещами.
— Не нужно, детка, — голос уже мягкий, глаза теплые.
— Ладно, — киваю, наблюдая, как он вынимает из бардачка портмоне, выходит из машины и открывает дверь с моей стороны. Берет за руку и ведет в магазин. И снова все хорошо, тело наполняется теплом и эйфорией от близости этого мужчины. Я забываю все его психи и снова расплываюсь.
***
— А мы будем готовить? — спрашиваю я, когда мы заходим в гипермаркет и Глеб берет огромную тележку.
Я уже и забыла, как это — ходить с родителями в магазин перед Новым годом, помогать маме на кухне и смотреть телевизор. Даже когда папа поднялся на высокий уровень, мама придерживалась семейных традиций: сама выбирала продукты в магазине, сама готовила и накрывала стол перед телевизором.
"— Все будет так, как ты хочешь. Хочешь — купим готовую еду. Руководи, Рада. На праздники ты моя хозяйка, — ухмыляется Глеб, разводя руками.
— Тогда называй меня госпожой, — смеюсь я, вздергивая подбородок. — Нет, царицей.
— Хорошо, моя царица, — театрально кланяется мне в ноги. — Распоряжайтесь.
— Мы будем готовить. Идем туда, — указываю направление, попутно закидываю в корзину шоколад, сетку мандаринов, яблоки, клубнику. — Нам нужно все на оливье.
— Как скажете, моя царица, — он произносит это с гордостью, громко, на полном серьезе. Рядом стоящая бабушка оборачивается, рассматривая меня.
— Очень приятно. Царица, — представляюсь ей я, закусывая щеки, чтобы не засмеяться.
