Вместе с главной героиней, вы становитесь свидетелем жестокой атмосферы закрытого пространства и бесконечного одиночества. Одетая в серую майку и джинсы, она оказывается прикованной к батареи теплого отопления, подчиняясь неизвестному хозяину. Кровь потекает из шока и страха по ее лицу, но это лишь начало переживаний в антагонистичном мире....
Но ничего не вернуть… Не знаю я таких слов оправданий, на моей стороне только некрасивая правда, где я в здравом уме осознанно подвёл девочку к пропасти. Воспользовался, забрал все чистое, ведомый похотью. Никогда и никто так искренне не признавался мне в любви, не отдавал всю себя и не смотрел на меня, как на бога. А я не герой ее романа. Совсем не герой, я даже не дьявол, я какое-то низкое существо.
Меня приводит в себя вибрация телефона, отвечаю.
— Ты передумал? — интересуется брат.
— Нет, я еду, — сажусь ровно, завожу двигатель, выезжаю на трассу.
— Поторопись, мое время дорого стоит.
Высокомерный засранец! Но адвокат блестящий, только он может вытащить меня.
— Подождите, Александр Яковлевич, не все в жизни измеряется деньгами.
— Глеб… — выдыхает.
— Да, понимаю, что достал тебя. Но, бля, помоги, иначе…
— Ладно, жду, — уже без иронии отвечает брат.
Глава 28
Рада
Я не буду читать своей дочери про принцесс,
Про волшебные туфельки, про кареты
И про то, что есть где-то чудный лес,
Потому что и принцев, и леса нету.
Про злодеев, чьи полегли мечи,
Про высокие башни и чудо-двери,
Я не буду читать ей эти слова в ночи,
Потому что боюсь, что она поверит.
Я не буду читать никому это всё,
Потому что и мне однажды
Показалось, что победит добро,
Показалось, что сердце – важно.
Что в последний момент прибежит герой
И спасёт меня от беды,
Только жизнь оказалась совсем другой,
И драконы живут внутри...
(Яна Мкр ©)
Выхожу из машины, иду в сторону дома и прикладываю руку к груди, поскольку совсем не чувствую сердца — оно замерло.
Я не хочу его видеть.
Не хочу!
«Господи, пожалуйста, пожалуйста…» — шепчу себе, продолжая медленно идти к дому.
Сглатываю и замираю на месте, когда дверь открывается и из главного входа выходит Глеб. Закрываю глаза, сердце вдруг заводится и начинает колотиться настолько сильно, что шумит в ушах. Глеб делает пару шагов ко мне, и я неосознанно отступаю назад, а он все ближе и ближе. Такой, бледный, немного осунувшийся, черты лица заострились, глаза еще холоднее, чем раньше, серая ртуть мгновенно отравляет.
Он идет на меня, а я отступаю и отступаю, мотая головой. Не надо.
— Рада… — хрипит Глеб. Боже, его голос — это самая извращённая пытка. Его очень хриплый, простуженный голос, с тем же надрывом, как и в последний раз.
