Вместе с главной героиней, вы становитесь свидетелем жестокой атмосферы закрытого пространства и бесконечного одиночества. Одетая в серую майку и джинсы, она оказывается прикованной к батареи теплого отопления, подчиняясь неизвестному хозяину. Кровь потекает из шока и страха по ее лицу, но это лишь начало переживаний в антагонистичном мире....
— Это один из организаторов твоего похищения.
Не реагирую, потому что и так все знаю.
— Почему он спокойно заходит в наш дом и так же беспрепятственно выходит?
— Ты сталкивалась с ним? — отвечает вопросом на вопрос.
— Нет! — эмоциональней чем надо выдаю я. — Он сказал иначе?
— Нет, не сказал… — прищуривается папа, пытаясь меня прочитать.
— Тогда чего он хотел? Что происходит?
— Понимаешь, доча… — выдыхает папа, наконец прекращая меня сканировать.
— Мы заочно знакомы с этим человеком…
— Знакомы? — свожу брови.
— Скажем так, я не очень хорошо с ним поступил. У него были мотивы.
— Как поступил? — распахиваю глаза. Отец качает головой.
— Есть вещи, о которых я бы не хотел тебе рассказывать подробно. Так вот, он предложил мне помощь в нашем деле, с возможностью вернуть все и наказать Наталью и Константина Сергеевича. И пока мне выгодно запускать его в наш дом и выпускать из него. Пока… — задумывается отец.
— Зачем ему это, если он был организатором? — ничего не понимаю.
— Не знаю, Рада, никак не могу его раскусить.
Сглатываю. Хочется просить отца не трогать Глеба. В свое время он пожалел меня, сейчас его жалею я. Жалость — это все, что я могу дать Глебу. Вернуть долг.
— Скажи мне, Рада, это правда, что, когда ты подписывала документы, ты была не в себе? — в голосе отца снова подозрения.
— Да, правда, у меня болела и кружилась голова, я очень плохо себя чувствовала. Пап, они сказали, что эти бумаги помогут освободить тебя, я поверила, я хотела помочь! — начинаю оправдываться.
— Ты все правильно сделала, никакая компания не стоит твоего благополучия и здоровья. Ты сможешь на суде приукрасить и сказать, что чувствовала себя хуже и ничего не соображала, что тебя вынудили подписать бумаги, чтобы я мог аннулировать сделку продажи «Мет Лайна»?
— Да, смогу! — уверенно произношу.
— Хорошо, Рада.
Кто ты такой, черт тебя побери, Глеб?! Ты знал, что так все обернется? Ты же просил меня притворяться больной… Я снова ничего не понимаю.
***
Прошла еще неделя. Глеб больше не появлялся в нашем доме. Но теперь у меня возникла новая фобия. Я боюсь с ним встретиться. Боюсь ехать домой, боюсь разговоров и подозрений отца. Он словно чувствует, что я лгу и недоговариваю. Хочется побиться головой о стену и отшибить себе память. Чтобы все забыть по щелчку пальцев и продолжать жить.
Сижу в кафе напротив университета. Занятия давно закончены.
