– Знамя придется выносить по кусочкам, иначе его не сохранить и наше Управление расформируют!
Он защелкал ножницами, настригая красное полотнище на небольшие клочки и вручая их каждому бойцу.
– Вернувшись в расположение, мы сошьем знамя заново!
Они помчались с холма. Впереди, на пушке, катились Вознюков с Лизутиным. Огромные вороны испуганно взлетали, освобождая дорогу. Сочнев бежал последним. Он хорошо знал, что бывает, когда проворонишь частицу знамени, поэтому держал свою во рту. Правая рука рубила врагов саблей, правда, враги ухитрялись уворачиваться, поэтому острый клинок со свистом рассекал воздух.
А вот и родное Управление, они вбежали под надежные стены, заперли дверь и оказались в сверкающем огнями актовом зале. Лизутин поднял сшитое из кусочков знамя. Но что-то было не так. Одного клочка не хватало, и в знамени зияла вызывающая дыра. Возмущенные взоры сослуживцев обратились к Сочневу. Тот засуетился, полез пальцем в рот.
– Да вот же он… Вот… Куда он мог деться?
Во рту ничего не было. Неужели отняли враги? Или он просто проглотил скользкую материю?
Но это никого не интересовало. Лизутин поднял старинный, опять-таки из 1812 года, пистолет с дулом, напоминающим мортиру.
– Знамя собрано не полностью, а следовательно, знаменем не считается, – объявил генерал и прицелился. – За преступную халатность майор Сочнев приговаривается к расстрелу с последующим увольнением из органов ВЧК – ОГПУ – НКВД…
Он проснулся весь в поту.
Сколько раз Сочнев входил в «Зеленый дом»! Сосчитать это невозможно, потому что простое перемножение рабочих дней на стаж выслуги не годилось: иногда он многократно отлучался из Управления и так же многократно возвращался. О чем он думал в эти мгновенья? О разном. Иногда волновался, ожидая выволочки от начальства, иногда обдумывал какие-то рабочие моменты, изредка вспоминал подробности семейной ссоры… Но он никогда не задумывался, как, собственно, войти внутрь! Потому что эта процедура была самой простой в его служебной деятельности: подошел к турникету, извлек удостоверение, показал в открытом виде дежурному прапорщику, тот нажал педаль, турникет провернулся – и вот он уже в здании. С годами процесс упростился: все постовые хорошо знали его в лицо и, несмотря на строгие инструкции, довольствовались обложкой удостоверения либо ее частью, «засвеченной» из нагрудного кармана, а иногда и просто движением руки к левой стороне груди.
Но сейчас он был озабочен именно процедурой входа.
