Сказал бы, что мешок этот в контейнере и был, выбросил кто-то. У меня по документам все в порядке, я бы отказалась. Пусть бы в цехах искали, рубят-то микросхемы сам знаешь где.
= «Сказал»! Как бы не так! — шипел Сапрыкин. -
А зачем тебе в сарай понес? Если б просто в контейнере лежал…
— Да-а, влипли мы, Сеня-а…
— Не паникуй, дура! Раз у тебя с документами все в порядке, то… придумать надо что-то. Придумать!
Лихорадочный их разговор оборвался, они быстро разошлись в разные стороны, условившись, что если ничего не случится, то вечером встретятся у Валентины дома. Семен подъедет на своей «Волге», но не к самому, конечно, крыльцу, а станет в сторонке, у тех дальних берез, у магазина, а Валентина занавесит то крайнее окно: если что, это будет сигнал. Милиция может теперь за ними следить, надо это иметь в виду. И вообще…
Многозначительное это «вообще» сулило им обоим неприятности уже с этой минуты. Но ничего не случилось в этот день. Правда, минут за пятнадцать до конца смены раздался звонок, капитан из БХСС вежливо пригласил ее прийти завтра к начальнику управления товарищу Битюцкому, пропуск ей будет заказан. И Валентина так же вежливо и спокойно ответила, что обязательно придет. За минувшие два часа она придумала, кажется, неплохое и убедительное объяснение и с кислотой — да, просила на аккумулятор литра два-три, — и со злосчастным этим мешком: Сапрыкина она знает, понятно, на одном заводе работают, он ей позвонил уже с улицы, дескать, в контейнере нашел детали, кто-то подбросил. Она и сказала: раз не хочешь возвращаться, то завези ко мне домой, я потом принесу их на завод. Тебе все равно заезжать с кислотой… А откуда же она знала, что он две бутыли припрет, ей столько и не надо! И мешок этот… Отходы от деталей заводские, их надо было вернуть, а откуда они взялись в контейнере — да черт его знает. Вот вы, милиция, и ищите.
