— Старый аккумулятор, сухой, есть?
— Ну… кажется, есть.
— Вот. Поставь его сейчас же на машину. Скажешь, если что, мол, просил жену принести с завода кислоты, для электролита.
— Да у нас тот, на «Жигулях», хороший, Валь! Ты че это? — искренне удивился Анатолий.
— Тебе говорят! Слушай! — в приказном, раздраженном тоне ответила Валентина, и Рябченко наконец понял: что-то случилось. Благодушие с его румяного, упитанного лица тут же сползло.
— А… Понял. Поставить старый аккумулятор. Так. Еще что? — теперь он дисциплинированно смотрел на обоих.
— Ну и все. Больше ты ничего не знаешь. Ко мне домой не приезжал, ничего не привозил. Понял?
Рябченко на этот раз лишь молчком мотнул головой. Он трезвел на глазах, во взгляде его появился заметный страх.
— Да не трусь ты, прапор, — усмехнулся Сапрыкин. — Ничего тебе не будет, если язык за зубами держать будешь.
— Но что случилось-то? Что? — почти выкрикнул Анатолий, но Сапрыкин не ответил ничего. Поднялся, попросил у Валентины спички, закурил, так в облачке табачного белесого дыма и пошел к дверям, сутуля спину, втянув голову в плечи. Было в его походке что-то зловещее, угрожающее.
Потом проскочила по их Тенистой черная «Волга», динамик в кухне рассказал новости, а Валентина с Анатолием все сидели за столом, молчали, и сумерки тихо, незаметно заползали в их дом…
В бюро пропусков областного управления внутренних дел, в просторной, похожей на холл гостиницы комнате у Валентины Долматовой потребовали паспорт. Она несколько удивилась тому, что милицейское бюро пропусков совсем не похоже на их, заводское, где в зеленой крашеной стене прорублено маленькое окошко и видно только руки сидящей там женщины. Здесь же, за невысокой, из полированного дерева, стойкой сидел молоденький круглолицый сержант, который со строгим видом принял из рук Валентины ее «молоткастый, серпастый», повертел в руках, сличил фотографию с «оригиналом» и только потом спросил, по какому она вопросу в УВД и к кому именно. Валентина, плохо спавшая эту ночь, по державшая себя и руках, сказала, что ее пригласил на беседу полковник Битюцкий, к девяти часам, вот она и явилась.
— Пригласил или вызвал? — с прежней строгостью в голосе уточнил сержант.
— Ну, пусть вызвал, — ответила Валентина, с трудом сдерживая себя.
