Таким я тебя и представлял, Русанов, когда по рации говорили. Этот, думаю, не дрогнет, этот за народ на Голгофу пойдет…
— Хватит, Гонтарь! — строго оборвал Русанов. — Давайте, во-первых, на «вы», я с вами в близкие отношения не вступал. Во-вторых, займемся делом, время не ждет. Лететь так лететь. А корзинку, вот, возьмите. Здесь все, что вы заказывали.
— Ну-ну. — Гонтарь, на груди которого болтался автомат, а в руке был еще и пистолет, с интересом глянул на чекиста. — Вы правы, подполковник. Время — деньги… Вы, конечно, обложили аэропорт спецподразделениями, готова к нападению группа захвата?
— Разумеется.
— А сами не собирались быть у нас заложником?
— Да уж, не собирался. Но это мало что меняет. Меня лично больше беспокоят пассажиры-заложники.
— Так-так. Прежде всего думай о народе, а потом уж о себе. Похвально. Какая-нибудь партийная газетенка споет потом в вашу честь аллилуйю. А нас назовет бандитами… Как вас звать-величать, Русанов?
— Виктор Иванович.
— Надо полагать, вы дышали мне последние эти дни в затылок?
Русанов усмехнулся:
— Не буду казаться излишне скромным. Вы опередили меня, Гонтарь, всего на несколько часов. Как только мне стало известно ваше имя…
— Эта сучка трусливая назвала!… Больше некому.
— Долматова назвала вас слишком поздно. Нам следовало раньше с вами познакомиться.
— Так, ладно. Суду все ясно. — Лицо Гонтаря стало жестким. — Пальтецо вы снимите, подполковник. Чекисты народ хитрый. Где-нибудь рацию припрятали, разговоры наши слышат, записываются. В рукаве вот посмотрим, нет ли чего… Смотришь иногда по телевизору о каком-нибудь визите президента или о встрече с народом, а рядом с ним мелькают непроницаемые молодые лица. И время от времени это молодое лицо что-нибудь сообщает себе в рукав, откуда у него торчит проводок. Дескать, Коля, у меня все в порядке, как у тебя? Прием! Забавно глядеть, я вам скажу, подполковник.
Гонтарь тщательно обыскал, ощупал Русанова, шагнул в сторону.
— Вот теперь проходите в салон, располагайтесь, гостем будете. А в корзинке что?… Ага, коньячок, мясо заливное, мясо тушеное, рыбка. Все по заказу. Чего-нибудь такого… усмиряющего, не насыпали, нет?… Ну ничего, с нами ужинать будете. А пока посидите в подсобном помещении, то есть в туалете. Извините за дискомфорт — обстоятельства. Олежек, проводи госбезопасность.
Фриновский, подталкивая Виктора Ивановича дулом в спину, повел его в хвост самолета. Пассажиры немо смотрели на них."
"— Посиди пока, поруководи операцией, — сказал Фриновский, захлопывая дверь туалета.
А Гонтарь снова вызывал диспетчера.
— Лукьянчиков! Экипаж готов? Давай сюда, по одному. Учти: каждого обыщем и не дай бог, хоть у кого-нибудь из летунов найти хотя бы перочинный ножик! Смотри, Лукьянчиков, ты отвечаешь за жизнь летчиков.