– Вы ведь их не уведете, а? Или давайте деньги.
Анжелика порылась в карманах и бросила на землю несколько монет. Крестьянка хмыкнула:
– Пять ливров! Смеешься, что ли? За этих щенков мне должны верных три сотни. Плати давай! Не то позову соседей с собаками, чтобы прогнали тебя.
Высокая и крупная кормилица, расставив руки, встала в дверях. Сунув руку за корсаж, Анжелика выхватила кинжал. Клинок Родогона сверкнул в темноте таким же жестоким блеском, как глаза той, что держала его.
– Уйди с дороги, – глухо бросила Анжелика, – уйди, или прирежу!
Услышав воровской жаргон, кормилица побледнела. В предместьях Парижа были слишком хорошо осведомлены о воровской дерзости и умении людей такого сорта владеть ножом.
Крестьянка в ужасе отступила. Анжелика прошла мимо, направив на нее острие кинжала, как учила Полька.
– И не вздумай звать на помощь! Не посылай ни псов, ни мужичье по моим следам, иначе горе тебе. Завтра же твоя ферма вспыхнет огнем, а ты проснешься с перерезанной глоткой. Поняла?
Дойдя до середины двора, Анжелика сунула кинжал за пояс и, подхватив на руки Флоримона, бросилась в сторону Парижа.
Задыхаясь, она спешила в сторону столицы, пожирающей человеческие существа, где для двоих ее полумертвых детей не было иного пристанища, кроме руин и зловещего гостеприимства нищих и бандитов.
Ее обгоняли кареты, обдавая потное лицо Анжелики облаками пыли. Но она не замедляла шага, не ощущая тяжести своей двойной ноши.
«Этому придет конец! – думала Анжелика. – Должен же этому прийти конец. Однажды я сбегу и приведу их к живым…»
В Нельской башне проспавшаяся после попойки Полька помогла ей устроить детей.
При виде детей Каламбреден, вопреки ее опасениям, не выказал ни гнева, ни ревности. Но выражение крайнего изумления возникло на его суровом и черном лице.
– Ты спятила? – сказал он. – Ты спятила, если привела сюда детей? Ты что, не видела, во что здесь превращают детей? Ты хочешь, чтобы у тебя их брали внаем и заставляли попрошайничать?.. Чтобы их сожрали крысы?.. Чтобы Жан Тухляк у тебя их выкрал?
Подавленная этими неожиданными упреками, Анжелика в отчаянии вцепилась в него:
– Но куда бы ты хотел, чтобы я их отвела, Никола? Посмотри, что с ними сделали… Они умирали с голоду! Я привела их сюда не для того, чтобы им причинили зло, а чтобы отдать под твою защиту. Ты ведь такой сильный, Никола.
В растерянности Анжелика прижалась к Никола и смотрела на него так, как не смотрела никогда.
