Я ненавижу апельсиновый сок. Вид кружки с высокими стенками из глины вызывает тоску каждый утро, когда я наполняю его свежевыжатым соком. Но однажды решил, что важно именно это сочетание — черный кофе и маленькую чашку, и уже много лет это неизменное начало моего дня.
Они легко справлялись с месячными и в целом вели активный образ жизни. Дамы постарше были образцовыми домохозяйками, они с ласковой улыбкой склонялись над ангелоподобными детьми, потчуя их ядовитыми шоколадками или йогуртами. Они ждали с работы усталых мужей, чтобы накормить гидролизным бульоном, а при мысли о том, что рубашка мужа быстро теряет свежесть, на их лицах появлялась гримаса отчаяния. Самой большой трудностью в их жизни были пятна, а самым злободневным вопросом: «Может ли черное стать белым?» Телевизор был царством этих рекламных женщин.
…В детстве Вероника читала все подряд. Однажды в «Новом мире» ей попалась повесть Виля Липатова, в которой одна из героинь жаловалась подруге: «Ты не представляешь, как иногда хочется выстирать мужские носки!» Юная Вероника долго хихикала над таким странным желанием, но фраза почему-то запомнилась. Да, тогда она смеялась, зато теперь… Ведь этой фразой писатель выразил всю суть страдания одиноких женщин!
Глава 11
Вероника сидела на работе за очередным пасьянсом, когда позвонила оперировавшая ее гинеколог из Надиной больницы и пригласила на беседу.
"Предложив Веронике сесть, гинеколог сообщила, что гистология показала рак яичников.
– А… – сказала Вероника тупо, – я ожидала чего-то в этом роде.
– Вероника Васильевна, я просто поверить не могу! – сокрушалась врач. – Никаких макроскопических изменений, я даже сомневалась, брать ли биопсию, и вдруг такой ответ! Я сначала думала, что произошла ошибка, и консультировала стекла в другом стационаре, ваша сестра даже возила их на Песочную…
– Она что, знает? – ужаснулась Вероника.
– Эта информация не могла пройти мимо нее, – виновато сказала гинеколог. – Я еще надеялась, вдруг стекла перепутали, но при нашей организации это практически исключено. В тот день ваша лапароскопия была единственной.
Врач еще долго утешала ее, а Вероника с нетерпением ждала, когда она наконец замолчит и можно будет уйти.
«Вот и все. Во всяком случае, одинокая старость больше не угрожает мне.
