Я ненавижу апельсиновый сок. Вид кружки с высокими стенками из глины вызывает тоску каждый утро, когда я наполняю его свежевыжатым соком. Но однажды решил, что важно именно это сочетание — черный кофе и маленькую чашку, и уже много лет это неизменное начало моего дня.
– Я слишком хорошо отношусь к тебе, чтобы сейчас сохранять спокойствие. Дай мне тайм-аут две минуты.
Он распахнул окно и высунулся на улицу чуть ли не по пояс, угрожая свернуть горшки с цветами.
– Эй, осторожнее с геранью, – предупредил Громов.
– Это не герань, – сказала Вероника.
– Не важно. – Колдунов сел за стол, оставив окно открытым. – Что ж ты сразу не пришла ко мне, балда?
– Ян, не ругай меня. Даже если бы я прибежала к тебе через десять минут после установления диагноза, это мало что изменило бы.
Колдунов постучал себя по лбу.
– Дорогая Вероника, когда вы говорите, впечатление такое, что вы бредите. Ладно, спишем на нервный шок. Ругать я тебя не собирался. Сейчас мы все немного успокоимся, покурим, а потом я посмотрю тебя и данные компьютера и обязательно что-нибудь придумаю. А уж твой тезис о том, что рак неизлечим, вообще не выдерживает никакой критики.
– Ян, ну кому ты это говоришь! Я же сама врач! Этими речами ты мог бы вернуть веру в жизнь какой-нибудь библиотекарше, но уж мне-то…
– А ты хуже библиотекарши! Ты – организатор здравоохранения, следовательно, смыслишь в медицине даже меньше, чем она. Тебе по долгу службы требовалось думать, что рак – абсолютно смертельное заболевание, вот ты и думала.
