Я ненавижу апельсиновый сок. Вид кружки с высокими стенками из глины вызывает тоску каждый утро, когда я наполняю его свежевыжатым соком. Но однажды решил, что важно именно это сочетание — черный кофе и маленькую чашку, и уже много лет это неизменное начало моего дня.
Сначала подменила препарат, ей, патологоанатому, это было раз плюнуть, а дальше, как говорится, были возможны варианты. Допустим, ты сразу начала бы лечиться и прооперировалась. Пусть в операционном материале ничего бы не нашли, но тогда решили бы, что повезло, захватили рак в самой начальной стадии, и принялись бы тебя химией долбать. Ну а дальше, я думаю, сестрица бы тебе помогла: инсулинчик бы вколола или хлористый калий струйно ввела. Если человек с такой историей болезни умирает дома, то вскрытие не назначают, а если в стационаре, то она отказ бы написала, как родственница.
Громов смотрел на Марьяшу с ужасом.
– А даже если бы и сделали вскрытие, она ничем не рисковала, – продолжала Марьяша. – Да, следы инъекций, но их бы у тебя столько уже накопилось… Опухоли не обнаружили? Так это химиотерапия помогла! Прекрасно подобрали препарат, только, вот беда, сердце не выдержало. Ты, Вероника, продлила себе жизнь тем, что отказалась вставать на учет и лечиться! Во-первых, ты не получала химиопрепаратов, действием которых можно было объяснить твою кончину, во-вторых, у тебя не было путевых документов, на основании которых можно было выписать свидетельство о смерти.
– Не продлила жизнь, а, можно сказать, спасла, – мрачно сказал Колдунов. – Но какая же ты все-таки балда, Вероника! – неожиданно взорвался он. – Ну почему, почему ты сразу не пришла ко мне?!
– В следующий раз буду умнее, – смущенно пробормотала она. – Хотя, конечно, лучше бы следующего раза не было… Слушайте, а зачем она мне эту липовую компьютерную томограмму впаривала, что-то я не поняла.
"– Прав Колдунов: ты действительно балда! – сердито сказала Марьяша. – Ты не соглашалась лечиться, но твое самочувствие не ухудшалось. Конечно, ты не практический врач, – при этих Марьяшиных словах Колдунов хихикнул, – но в конце концов даже ты могла бы заподозрить ошибку, пройти обследование в другом месте, и тогда бы все Надины планы рухнули. Но она сделала очень умный ход! С одной стороны, данные компьютера сразу отменяли операцию.
– Господи! – прошептала Галина Антоновна и закрыла лицо руками.
Колдунов молча смотрел в окно.
В лице Громова не было ни кровинки.
– Слушайте, так это что, я не больна? – вдруг спросила Вероника.
