Я ненавижу апельсиновый сок. Вид кружки с высокими стенками из глины вызывает тоску каждый утро, когда я наполняю его свежевыжатым соком. Но однажды решил, что важно именно это сочетание — черный кофе и маленькую чашку, и уже много лет это неизменное начало моего дня.
Ты удивляешься, почему я так откровенно с тобой говорю? Деточка, Костя был мне больше чем сын. Я четко понимал, что это – мой последний ученик. Ему я мог успеть передать то, что знаю, и я надеялся увидеть, как моя наука помогает ему стать великим хирургом, как зерно моего опыта в благодатной почве произрастает в прекрасное дерево. Ах, Вероника, как я надеялся увидеть это дерево, как мечтал дожить до Костиной зрелости! Я не надеялся, что он будет навещать старика с цветами и рассказывать о своих успехах, нет, мне было бы достаточно зайти в книжный магазин и увидеть там написанную им монографию.
– Нет, ничего, – буркнула Вероника.
– А ты не сердишься на меня?
– За что?
– Не думаешь, что я упустил что-нибудь в его лечении? Не использовал шанс? Но я пригласил лучших специалистов академии…
– Я знаю: вы делали все, что возможно, – тихо сказала она.
Вероника сама была благодарна генералу, не упрекавшему ее за то, что Костя оказался в клинике слишком поздно. Если бы она сразу отправила его к врачу, Костю, может быть, удалось бы спасти…
Смысловский вытащил из кармана кителя пачку «Беломора» и галантно предложил ей. Закурили. Табак был для Вероники крепковат.
– Я многого бы не пожалел, чтобы тебя утешить, – сказал Смысловский, – но знаю, что не смогу принести тебе облегчения. Ты ведь не только горюешь о любимом, ты чувствуешь себя виноватой в его смерти, правда?
– Да.
– Так вот, поверь мне: выжить он не мог. Тебе не в чем себя упрекнуть. И вот что я тебе еще скажу. Я тоже потерял любимого человека. Очень давно, в войну. Я не мог понять, как это: она погибла, а я уцелел? Единственным утешением для меня было сознание того, что я пережил в жизни самое страшное и больше ничто уже не сможет причинить мне такой боли.
– Да, – сказала Вероника, – так оно и есть.
– Нет, милая, потом оказалось, что это не так. Жизнь всегда найдет у тебя слабое место, чтобы ударить побольнее, и ты не сможешь защититься.
Вероника фыркнула.
– Господи, да не может мне стать хуже, чем есть! Я готова была на все, только бы быть рядом с Костей, а если его нет, мне ничего не нужно. Что бы ни случилось со мной, это пойдет мне только на пользу. Выгонят из института? Подумаешь, пойду санитаркой работать. Заболею и умру? Я не боюсь смерти.
– Я тоже так думал, – печально сказал Смысловский, – но я ошибался.
