Автор
В комнате царит неприятный гнет. Я чувствую себя зачехленной и обиженной, хотя улыбку на лице свекрови Зои Игнатьевны сложно было не заметить. Уж точно она не из тех женщин, что скрывают свое счастье, прикрываясь дружелюбием. Кровь в жилах холодит и хочется убежать от этой кошмарной ситуации....
Люба села на пол и зарыдала, повторяя:
– Папочку убьют, если я не привезу доллары, его убьют…
Надежда Васильевна бросилась в бывший кабинет мужа, где был оборудован секретный сейф.
Через пару лет после отъезда Алексея Константиновича дама получила от Филимонова миллион долларов и письмо. Муж просил спрятать деньги и не трогать их, это запас на черный день. Супруга поступила, как ей приказали. Никто, даже Проша, о тайнике не знал.
После кончины ее мужа Филимонов сразу перестал выдавать его вдове ежемесячные суммы.
– Олег, где деньги?
Мерзавец ответил:
– Ты о чем? Алексея нет, прибыль ему больше не положена.
Вот тогда вдова поняла: настал тот самый черный день. И показала Проше сейф, объяснила:
– Милый, это все, чем я располагаю. Буду тратить деньги экономно, лишь на самое необходимое. Если я умру, ты теперь знаешь, где запас.
На момент прихода Любы в потайном месте лежало девятьсот девяносто пять тысяч, поскольку старшая Ермакова уже начала тратить деньги. В том числе давала понемногу Прохору, потерявшему работу.
Надежда Васильевна прервала рассказ и встала.
– Сейчас вернусь, простите, надо принять лекарство.
Мы с Дегтяревым остались вдвоем.
– Проша отчаянный врун! – вскипела я. – Он нигде и никогда не работал. Тратил то, что награбил Сергей, много лет жил на кровавые доллары, а когда они закончились, отец умер, ему пришлось переехать к матери.
"– Племянничек удался в дядю, – мрачно согласился Дегтярев. – Кстати, о Сергее. Он вышел из заключения и, думаю, спросил у Прохора: «Племянник, где деньги?» И что тот мог ответить? Прости, я их по ветру пустил, твою долю не сохранил? Сергей нищий, прописан формально в квартире, но там жить нельзя.
– Полагаешь, Сергей и был тем, кто унес деньги из разрушенной церкви? – прошептала я. – Это он убил Любу и Прохора?
– Точно не знаю, но больше просто некому, – пожал плечами Дегтярев.
– Извините, – произнесла Надежда Васильевна, возвращаясь в комнату, – голова заболела.
