Апрель 1877 года, усадьба Демидовых — мирный уголок за городом, но вот уже несколько недель подряд здесь творится что-то неладное. Груня, простая служанка княжны Александры, постучала в ее покои трижды как всегда, пригнавшись перед предательским звуком и ожидая ответа: барышня обычно тихо откликается на знаки. Но сегодня она молчит. Что скрывает хозяйка?...
Ей-богу, это перешло всякий границы.
— Я здесь суд! И я здесь разбирательство! — грозно топнул ногой Валентин Архипович.
Несомненно, следующим его действием был бы вызов конвоиров, чтобы упечь меня в места не столь отдалённые лишь потому, что я ему чем-то не угодила. Однако произошло нечто совсем невообразимое.
Дверь в кабинет раскрылась с треском. Влетел всё тот же городовой, который привёл меня сюда. На сей раз он был бледный, как мел. Фуражка у него сдвинулась набекрень, но полицейский не заметил этого, пребывая в страхе перед тем, кто зашёл за ним следом.
— Вот разбирательство-то мне и нужно! — громыхнул верзила со шрамом.
Толстов, будто от ударной волны, припечатался спиной к шкафу. Мне, честно сказать, тоже стало страшно, хотя угрожал господин вовсе не мне. А от гнева так и вовсе не обратил внимания, что я тут нахожусь. Всю свою ярость он направил на следователя.
Впрочем, мгновение быстро закончилось. Верзила продолжил маршрут, с размаху опустил свои большие ладони на стол следователя. Стол жалобно скрипнул.
— Вы кого мне подослали, Валентин Архипович?
— Л..лучших людей, — шёлковым голосом пролепетал Толстов.
— Лучших? Что же эти лучшие люди ничерта не делают?
— Откуда ж мне снать-с?..
— Оттуда, что ты их начальник! — рубанул верзила.
— Да помилуйте, ваше сиятельство, где ж я их достану?..
— Хоть из-под земли! Ещё неделю назад они должны были быть у меня! Май уже скоро! Высадка должна быть в апреле произведена!
— Я всё понимаю, — увещевал следователь, безбожно потея под пристальным взглядом чудовища. — Но мы ведь ищем. Ищем, Василий Степанович…
— Что вы ищите, если ничего не находится?
— Это всё почтальоны, Василий Степанович.
— Это не просто цветочки! — проревел громила. — Это экземпляры ценнейших растений!
— Понимаю… понимаю… Мы ищем. И непременно найдём виновных. Всех накажем…
Василий Степанович махнул своей лапой с досады."
"— Виноватых… — процедил он сквозь зубы и повернулся ко мне.
Вновь я ощутила, как проходится по мне глазами сверху вниз.
— А вы что тут делаете? — вопросил он, немного сбавив угрожающие интонации.
