Продолжение истории криминального журналиста Андрея Обнорского, героя известной трилогии. В новом романе главный персонаж оказывается в центре опасной игры, где грань между журналистским расследованием и личной безопасностью становится все более размытой. Авторы Константинов и Новиков ведут...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Арестант»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Продолжение истории криминального журналиста Андрея Обнорского, героя известной трилогии. В новом романе главный персонаж оказывается в центре опасной игры, где грань между журналистским расследованием и личной безопасностью становится все более размытой. Авторы Константинов и Новиков ведут...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение истории криминального журналиста Андрея Обнорского, героя известной трилогии. В новом романе главный персонаж оказывается в центре опасной игры, где грань между журналистским расследованием и личной безопасностью становится все более размытой. Авторы Константинов и Новиков ведут...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сегодня аккурат Вера, Надежда, Любовь…
Третий голос, гортанный, низкий, произнес:
— Куллюна фи йад-улла[6].
Нет, это было потом, в другом месте, среди желто-розовых песчаных барханов Шакра. Из песка торчали красно-коричневые скальные обломки, напоминающие зубы дракона. В горячем воздухе пустыни они, казалось, шевелились. Внезапно тишина раскололась. Остервенело молотили ДШК[7] и ухали безоткатки Б-10, завывали мины… Потом он шел по узкой улочке Шакра среди трупов, среди треска автоматных очередей и смрадного запаха… Куллюна фи йад-улла… Вертушки! Вертушки, блядь, вызывай! У нас одного груза 200 выше крыши…
Трупный смрад. Подполковник Громов, протягивающий плоскую бутылку с коньяком. Коньяк пах разлагающимися на жаре телами. Их было много, их было невероятно много. Еще больше было мух. Жирных и черных. Мухи плотно облепили тело полуголого мальчика без головы… Военный переводяга Обнорский, льющий в себя теплый коньяк у развалин мечети, среди трупов.
— Это что — я? — спросил сам себя питерский журналист Серегин в салоне «Боинга», летящего над серой водой Балтийского моря осенью девяносто четвертого года.
— Ты, Палестинец, ты, — негромко ответил кто-то. И засмеялся мерзким голосом капитана Кукаринцева… Бред! Куку ликвидировали люди полковника Сектриса в Триполи еще в девяносто первом. Или люди Сандибада… какая разница? Все равно они опоздали. Они спасли тогда Андрея, но не успели спасти Илью Новоселова. Не успели вы, ребята… не успели.
Обнорский увидел себя на Домодедовском, у могильной плиты с гравировкой Капитан Новоселов Илья Петрович. 17.30.1962 — 25.08.1990. Почему так много мертвецов вокруг меня?
Почему погиб Назрулло? Илья? Почему погиб Женька Кондрашов?… Останься, Андрей, тебя ТАМ убьют…
Наверно, когда-нибудь убьют. Наверное — так… Меня уже много раз убивали. Меня убивали в ущелье под Гарисом. Тогда минометный осколок зацепил голову, и подполковник Громов штопал меня обычной портновской иголкой… Меня убивал капитан Кука в ста метрах от ворот советской сифары[8] в Адене. Меня убивали тунисцы в ночном Сук ас-Суляс[9]… И дома меня убивали не единожды. Последний раз в мае этого года… Господи, как давно!
Турбины несли «Боинг» над серыми облаками. Цвет облачности почти не отличался от цвета балтийской воды, мелькавшей в прорехах. Там, внизу, шел дождь. Штормило. Рыл винтами воду паром «Эстония». Через три недели он станет братской могилой. Курсы парома и самолета пересеклись… Обнорский вздрогнул. Он ощутил обжигающий холод воды, услышал вой сирены, крики.
Паром остался позади. В широком кильватерном следе плыли замерзшие люди в ярких спасательных жилетах… HELP!
Прошла по проходу шведская бортпроводница, посмотрела на странного русского с белой полоской шрама на неживом лице… Спит.
