В горах Ольхового хутора, где легенды и мистика сливались воедино, ждал отряд капитана Макарова. Черепкистый пейзаж накатывал духоту и затягивал в сизую тьму. Каждый камень под ногами скрывает свои секреты, а ночь обнимает это укромное место своими темными объятьями.
— У меня не было ни сил, ни патронов.
— Ага, желания у тебя не было, — фыркнул командир. — Скажи, ты уверен, что немцы не вытащили из болота эту машину?
— Уверен, товарищ подполковник, лично проверил. Она в болоте.
— Ты эту плутовку сразу стал подозревать?
— В ней что-то было неправильное, решил подстраховаться, сообщил им, что ценный груз находится в другой машине. У них не было оснований не верить. А номера заляпаны грязью. Немцы-то знают, где их архив, но как прочтут нечитаемый знак? Вот и носились с нами как с писаной торбой…
— И куда она теперь — вернется к Гриневскому?
— Пусть возвращается, пусть делает, что хочет.
— Нет, ты точно открытая книга, Алексей, — заметил подполковник. — Ведь хочешь же в душе, чтобы она добралась до своих американцев…
— Давайте замнем, товарищ подполковник? Разрешите и вас поставить в неудобное положение. Признайтесь честно, ОКР товарища Юхимовича тоже интересуется этим делом?
Крахалев помрачнел, как-то опасливо стрельнул глазами и скупо ответил:
— Этим делом кто только не интересуется.
— Тогда вам надо приложить усилия, чтобы мы выбрались сухими из воды…
— Сухими, говоришь? — Подполковник вдруг нахмурился, вспомнив что-то неприятное, и сразу сменил тон: — Так, я не понял, капитан, за каким хреном ты утопил в болоте особо ценные архивы? Ты что-нибудь соображал, когда это делал? И как прикажешь извлекать их из болота? Поиздеваться решил?
— Краном, товарищ подполковник, краном, — скромно опустил глаза Алексей.
"— Типун тебе на язык, — испугался Крахалев, — никаких десятилетий. За этот период наши косточки в земле уже побелеют… Ты молодец, Макаров, — неожиданно засмеялся он. — Всех обманул. И себя тоже.
Алексей сдержал улыбку. Приятно, когда на войне есть повод для смеха. К сожалению, их так мало…
— Ну, ладно, некогда мне тут с тобой, — заторопился Крахалев.
