В горах Ольхового хутора, где легенды и мистика сливались воедино, ждал отряд капитана Макарова. Черепкистый пейзаж накатывал духоту и затягивал в сизую тьму. Каждый камень под ногами скрывает свои секреты, а ночь обнимает это укромное место своими темными объятьями.
— А-а, — неуверенно протянул Крахалев, — так бы сразу и сказал…
— А я не сказал, Виктор Иванович?
— Тебя не поймешь, ты такого нагородил, без бутылки не разберешься… Ну, ты и погулял, Макаров! Тебя послушать — прямо свадьба… Почему со всеми не разобрался? Упустил этого, как его, Аннушкина, и с ним еще парочку?
— Виноват, товарищ подполковник! Их чертова дюжина была, а я один. Не уследил за всеми, каюсь. Я арестован?
— На два часа, — засмеялся Крахалев.
— Очень, — признался Алексей, — даже вас бы съел. Меня еще не сняли с довольствия?
— Ой, иди в столовую, — отмахнулся Крахалев, — у них сегодня голубцы. Такие же, как наша контора.
— В смысле?"
"— Ленивые. Все, ступай, капитан, загрузил ты меня по самые гланды. — Крахалев как-то скептически уставился на стопку документов, разложенных веером: — Буду пасьянс раскладывать.
Голубцы в штабной столовой оказались не только ленивые, но также рыхлые и безвкусные. Качество компенсировалось количеством, но сытнее от этого не стало. Похоже, мясо разжижали не только капустой, но и черствым хлебом, подгнившей картошкой и еще какой-то огородной ботвой.
Баба Нюра в хате на улице Светлой, где он встал на постой, накормила лучше.
— Нарисовалось ясное солнышко… — ворковала пожилая женщина в платочке, снимая с печи горячие горшки.
