Участковый инспектор Кротов проводил вечер под старым письменным столом. Над головой сверкали стопки бумаг и листовки с знаками ПДД, а рядом раскладывался таинственный мир документов, где каждая скрепка хранила собственную историю жизни или смерти.
Понимаешь, сын, не встречался мне еще ни один подхалим, который был бы думающим, добросовестным работником. Поэтому и избавляюсь от подхалимов всяческими правдами и неправдами. Я не тщеславен, чтобы окружать себя льстивыми дураками и бездельниками. Мне нужны умные, деловые помощники.
— У таких обычно ершистые характеры.
— В том их и прелесть. Это же хорошо, когда специалист отстаивает свое мнение и не дает дремать начальству. Как говорится, короли не делают великих министров — министры делают великих королей, — Игнат Матвеевич усмехнулся и внезапно сменил тему: — Кажется, сын, отвлеклись мы.
— Нет. О каком следствии можно вести речь спустя полвека? Существует ведь срок давности.
— Почему же тогда Афанасий Жарков тебя заинтересовал?
— Чисто из любопытства. Не могу поверить, чтобы бескорыстный порядочный человек скрылся тайком, да еще и колхозные денежки с собой прихватил.
— Да-а-а… Тут что-то явное нет то."
"— Вот и хочется узнать: кем был Жарков на самом деле?.
Глава 4
Проснулся Антон поздно. Поднявшись с постели, быстро оделся и распахнул окно. Из заросшего малинником палисадника потянуло утренней свежестью. На безоблачном небе ярко сияло солнце. В селе было безлюдно и тихо. Лишь где-то за поскотиной; как всегда в страдную пору, слышался отдаленный гул работающих комбайнов. В комнату заглянул дед Матвей. Важно расправляя бороду, подтрунивающе сказал:
— Спишь, ядрено-корень, вроде кадрового пожарника.
— Надо ж хоть раз в жизни выспаться! — громко ответил Антон.
— Шибко не кричи, — дед Матвей костистым пальцем постучал по нагрудному карману рубахи, где оттопыривалась прямоугольная коробочка слухового аппарата. — С этой машинкой я теперь, будто по радио, все слышу. Умывайся — чай пить станем.
— Отец с матерью уже позавтракали?
— Давно отчаевничали и делом занялись. Игнат — на полях. Полина — в огороде.
— Значит, вдвоем мы с тобой остались?
— Вдвоем.
Вчерашние мысли о Жаркове по-прежнему не покидали Антона.
— Дед, кроме тебя, кто из березовцев или серебровцев хорошо помнит Жаркова?
— Кто его помнил, все поумирали… — дед Матвей задумался. — Вот, разве, Лукьян Хлудневский из Серебровки может припомнить такое, чего я не знаю.
— Ему можно верить?
— Лукьян серьезный мужик. И очень даже хватким умом в молодости отличался. Грамоту в ликбезе шустрее всех освоил. В тридцать первом году, когда Афанасий пропал, крестьяне хотели меня в председатели сосватать.
