Участковый инспектор Кротов проводил вечер под старым письменным столом. Над головой сверкали стопки бумаг и листовки с знаками ПДД, а рядом раскладывался таинственный мир документов, где каждая скрепка хранила собственную историю жизни или смерти.
Главная загвоздка заключалась в том, что вместе с Афанасием пропали жеребец и рессорный ходок. Как в воду канули. Опять же, если подумать, у Жаркова среди местного кулачества вроде и врагов не было. Коллективизация у нас тихо прошла. Считай, одного Илью Хоботишкина раскулачили и то по его собственной дурости.
— Что-то раньше я о нем ничего не слышал…
— А эту гниду давно все забыли. До революции Илья держал в Березовке винопольную лавку. Потом, после империалистической войны, завел крупорушку.
"Антон посмотрел на часы. Упоминание о фотокарточке заинтересовало его. Сразу после завтрака, не откладывая в долгий ящик, он решил переговорить с «завклубом Лариской».
Просторный сельский Дом культуры возвышался в Березовке рядом с типовым сельмагом. Когда-то здесь стоял невзрачный бревенчатый домик с поблекшей от времени вывеской «КЛУБ». Заведовала новым СДК Лариса — общительная симпатичная девушка, которая, как выяснилось, была родной внучкой Лукьяна Хлудневского и даже фамилию дедову носила.
— По-моему, у вас на каждую душу населения приходится по три музыкальных инструмента.
— Что вы, Антон Игнатьевич! — Лариса тоже улыбнулась. — Наши самодеятельные кружки славятся на весь район. Свой ВИА имеем, джаз. А недавно Арсентий Ефимович Инюшкин организовал кружок гармонистов. Знаете, как он отлично играет на гармони?..
— Знаю. Без Арсентия Ефимовича раньше ни одна свадьба в Березовке не обходилась.
Постепенно разговор перешел к прошлому села.
