Участковый инспектор Кротов проводил вечер под старым письменным столом. Над головой сверкали стопки бумаг и листовки с знаками ПДД, а рядом раскладывался таинственный мир документов, где каждая скрепка хранила собственную историю жизни или смерти.
Оперработник имел те же права, что и нынешний следователь, и действовал в соответствии с нормами уголовно-процессуального кодекса РСФСР. И как следователь, он был обязан доказать виновность или невиновность подозреваемого в преступлении… — Тропынин, словно припоминая что-то важное, задумался. — К сожалению, сообщение об исчезновении Жаркова поступило ко мне с опозданием на целую неделю. В первую очередь я был обязан определить, что это: террористический акт или умышленное убийство в той или иной форме? Была еще одна версия — хищение общественных денег.
— Четыре трупа по одному делу? — удивился Антон.
Тропынин скорбно наклонил белую голову:
— Согласитесь, что даже для той сложной поры это был неординарный случай.
Едва взглянув на фотографии, Бирюков сразу узнал одетого в кожаный пиджак Жаркова с заметным шрамом на правой стороне подбородка. По сравнению с тем фотоснимком, который Антон взял у заведующей Березовским Домом культуры Ларисы Хлудневской, здесь Жарков был сфотографирован значительно позднее, по всей вероятности, в сорокалетнем возрасте.
— Попробуй, земляк, угадать, что это за люди… — сказал Тропынин Антону.
Антон посмотрел на фотографию Жаркова:
— Вот этот — безвестно канувший в Лету председатель колхоза. Остальных не знаю,
Тропынин показал на репродукции с групповой фотографии:
— Отец и сын Хоботишкины.
