Участковый инспектор Кротов проводил вечер под старым письменным столом. Над головой сверкали стопки бумаг и листовки с знаками ПДД, а рядом раскладывался таинственный мир документов, где каждая скрепка хранила собственную историю жизни или смерти.
— Сына Дмитроком в Березовке звали?
— Нет, это старший — Емельян. А вот это… — Тропынин указал на мужчину с шашкой. — Ерофей Нилович Колосков во время службы — командир артиллерийского дивизиона.
— Здесь он, скорее, на кавалериста похож.
— Тогда артиллерия была на конной тяге. Ездовым полагалась шашка, а командиры любили с ней фотографироваться.
— Каким образом бывший строитель мельниц переквалифицировался в артиллериста, да еще и до командира дивизиона дослужился?
— Колосков был незаурядным человеком. Имел инженерное образование.
— Старики говорят, будто Илья Хоботишкин с Колосковым были родственниками, — сказал Бирюков.
"— Жены их — двоюродные сестры. Родство относительное, но именно оно сыграло роковую роль в последующей судьбе Колоскова. Современным молодым людям трудно понять то сложное, противоречивое время. В нем было много победного и много трагического. Многие ушли вместе со своим временем, — Тропынин положил ладонь на материалы расследования. — Здесь со всеми подробностями зафиксирована трагедия Жаркова, Половникова, Хоботишкиных и Колоскова.
— Конечно, Николай Дмитриевич, не возражаю, — сказал Антон.
— Вот и прекрасно. Попрощаюсь с земляками, — Тропынин глянул на молчаливо слушавшего лейтенанта госбезопасности.
Лейтенант, улыбнувшись, взял полковничий портфель.
Когда они вышли из кабинета, Бирюков нетерпеливо открыл первый том следственного дела. Начинался он с постановления старшего оперуполномоченного ОГПУ Тропынина Н. Д. о розыске председателя колхоза «Знамя Сталина» Жаркова А. К., таинственно исчезнувшего 10 октября 1931 года.
