– Надеюсь, что я не оскорбила вас, сэр, – сказала она, когда к ней вернулось самообладание и она уже готова была обидеться.
– Совсем напротив, совсем напротив! – возразил он с необыкновенным жаром и торопливостью. – Я вспомнил кое-что очень важное. Я должен идти наверх… письмо, письмо, письмо. Я вернусь выпить чай. Извините меня, я очень вам обязан, вы были очень добры. Теперь, если вы позволите, я с вами расстанусь.
К изумлению хозяйки, он дружески пожал ей руку и пошел к двери, оставив и чайник, и чай.
Он заперся в своей комнате. Некоторое время он стоял, держась за камин и стараясь перевести дыхание, которое у него захватывало от волнения. Как только он смог сделать несколько шагов, сразу отпер свою письменную шкатулку.
– Вот вам, Педгифт и сын! – сказал он, щелкнув пальцами и усаживаясь. – У меня тоже есть сын!
В дверь раздался стук, тихий и осторожный. Растревоженная хозяйка хотела узнать, не заболел ли мистер Бэшуд, и спросить еще раз, что искренно желает услышать, не оскорбила ли она его.
– Нет, нет! – закричал он через дверь. – Я совсем здоров, я пишу, пишу… Пожалуйста, извините меня.
«Она женщина добрая, женщина превосходная, – думал он, когда хозяйка ушла. – Я сделаю ей маленький подарок. Мои мысли так расстроены, что я никогда не подумал бы об этом, если бы не она. О! Там ли еще служит мой сын! О, если б я сумел написать ему письмо, которое заставило бы его пожалеть меня».
Он взял перо и долго думал, думал тревожно, прежде чем взял бумагу. Медленно, со многими долгими паузами, с мучительным раздумьем и с большим старанием, чем обычно, чтоб сделать свой почерк четким, он написал следующие строки:"
"«Любезный Джэмс, я боюсь, что ты удивишься, узнав мой почерк. Пожалуйста, не предполагай, что я буду просить у тебя денег или упрекать в том, что заставил меня заплатить штраф за мое поручительство за тебя… Я, напротив, готов забыть прошлое.
Ты можешь (если еще служишь в конторе частных сыщиков) оказать мне большую услугу. Я очень встревожен насчет одной особы, в которой принимаю участие. Эта особа дама. Пожалуйста, не насмехайся над этим признанием, если можешь. Если б ты знал, как я теперь страдаю, я думаю, ты был бы готов скорее пожалеть меня, чем смеяться надо мной.
Я сообщил бы подробности, но, зная твой вспыльчивый характер, боюсь истощить твое терпение. Может быть, достаточно будет сказать, что у меня есть причина полагать, что прошлая жизнь этой дамы не очень достойна уважения, и мне интересно – интереснее, чем могу выразить словами, – узнать, какова была ее прошлая жизнь, и узнать это не позже, чем через две недели с настоящего времени.
Хотя мне мало известны деловые приемы в такой конторе, как твоя, мне кажется, что если я не назову адреса этой дамы, то мне ничем нельзя помочь.