Судьба подарила мне шанс: спасла от жестокого мужа, закинув нас с дочерью в чужой мир. Но оказалось, что и там не так-то просто выжить. Если ты не замужем и не вдова, ты — падшая. А значит, готовься к нападкам чужих мужей и к ненависти всех окружающих женщин. Глухая деревня, старушка — травница, ветхий домик, десяток кур и коза — всё, что у нас теперь есть.Я выстою и стану счастливой! Не смотря ни на что!...
Владимир — единственный, кто в праве выгнать меня из деревни. Как бы странно это не звучало, но староста был здесь всем… Он собирал налоги, он отчитывался перед знатью, он был судьёй и исполнителем наказания.
— Пусть Арника остаётся, — заговорил наконец мужчина, а мы с мамой облегчённо выдохнули. — Я поговорю с народом, не позволю преступить закон. Но и повода давать не надо. Веди себя тихо и благочестиво.
— Хорошо, — послушно кивнула я.
Я и не собиралась ругаться с местными женщинами и устраивать войну. Более того, я вообще не хотела с ними общаться, но жизнь вносит свои коррективы.
Мы допили чай в спокойной, я бы даже сказала, дружественной обстановке. Владимир разговаривал с травницей о травах и отварах. Я же молча слушала. Как выяснилось, бабушка Веся была не только травницей, а точнее знахаркой. Она ещё и ветеринаром слыла неплохим. Отчего её ценность для деревни возрастала просто до немыслимых высот.
Мы уже собирались выходить из дома, как послышался крик.
Мы бросились на улицу. У самого входа в меня влетела Янка, она с разбега обняла меня за ноги и уткнулась в живот, громко рыдая.
— Милая, что? Что произошло? — испуганно запричитала я, осматривая ребёнка со всех сторон на предмет ран или царапин.
— Мам, я не хотела! Не хотела! Он сам первый начал!
Я присела перед дочерью и крепко обняла. Яна не конфликтный ребёнок, это я заметила ещё на Земле. Из-за частых скандалов родителей перед глазами, Яна вообще боялась громких криков и агрессии.
А чтобы дочь кого-то обидела? Да она же даже защищаться не умеет!
— Что здесь произошло? — рявкнул Владимир, переведя взгляд с орущего мальчика на Яну. — Ну?
— Он обзывался и толкался, — практически прошептала Яна, прижимаясь ко мне и со страхом глядя на огромного мужчину.
— Влас? А ты что скажешь? — суровый взгляд метнулся в сторону мальчика. — Ты уже взрослый, чтобы рыдать из-за разбитого носа.
— Я не обзывался! Я сказал правду! Мама говорила, что она выродок, а мамка потаскуха!
Я задохнулась от обиды и шока.
— Иди, Влас, — махнул рукой Владимир. — Да не забудь отцу сказать, чтобы пять кнутов выписал.
— За что?! — возмутился мальчишка, а я побледнела. Здесь вполне нормально бить детей?
— За то, что обзываешься, — строго парировал староста. — А будешь спорить или пытаться обмануть, ещё добавлю.
